— Я готова доверить тебе эту руду, — сказала она, развязывая узел. — Понимаю, сейчас мало надежды, но раз ты решил учиться, может, всё не зря. Деньги у меня есть, хоть и немного…
— Оставь, — отрицательно покачал головой кузнец, убирая свёрток в сторону. — Потом разберёмся. Лучше потрать их на сборы перед походом, или на что-то более важное, чем мои труды. Я просто постараюсь помочь. И… спасибо, что доверяешь мне.
— Тебе спасибо, Маркус, — Арлин вдруг ощутила, что слёзы наворачиваются на глаза. — Людям нужно оружие или средство, чтобы противостоять этим сущностям. Всё что угодно…
Он кивнул.
— Понимаю. Я слышал от одного проезжающего торговца: раньше подобными приёмами владели кузнецы-шёптуны. Может кто-то из них или их учеников сможет нам помочь. Если узнаешь что-то, сообщай.
Девушка вспомнила ярмарку в Ронваре, казалось, что это было так давно.
— Конечно. Завтра мы отправляемся к друиду Ларну, а после, возможно, в другие края. Если найдутся мастера — я сообщу тебе.
Маркус кивнул. На миг воцарилось молчание, и только потрескивание углей нарушало тишину. В воздухе чувствовался смутный запах металла, копоти и чего-то горьковатого, как будто сама боль, царящая в деревне, пропитывала стены зданий.
— Береги себя, — сказал он, провожая Арлин до выхода. — И спасибо, что не сдаёшься.
— Не сдамся, пока есть шанс, — ответила она, сжимая его руку на прощание.
Выйдя из кузницы, Арлин почувствовала, как гнетущая тяжесть в душе чуток отступила, ведь у неё появился союзник. Теперь девушка отправилась домой.
Когда Арлин наконец ступила на тропинку, ведущую к её дому, деревню уже окутала ночь. Ноги слегка дрожали от усталости после долгого пути из Ронвара, а в груди чувствовалось непривычное волнение: радость от возвращения смешивалась с тревогой из-за последних событий. Она слышала, как под её шагами приглушённо шуршит мелкая галька, а впереди вырисовывались знакомые очертания — маленький деревянный домик с резными ставнями и крыльцом, на котором всегда было уютно даже в ветреную погоду.
Сердце девушки забилось чаще, когда она поймала взглядом очертание кресла-качалки у входа.
Пусть она не пользовалась им ежедневно, но знала: в этом кресле когда-то сидела её бабушка, глядя, как внучка возится с красками или хлопочет во дворе. Крыльцо было застлано все теми же ковриками с узорами, напоминающими волны.
— Дома… — прошептала она с неуловимой улыбкой, не обращаясь ни к кому конкретно.
Внутри всё оказалось таким, как она и помнила. Дом стоял пустым, пока девушка бродила по чужим краям, но это можно было быстро исправить, растопив огонь в камине и открыв окна.
На стенах висели всё те же рисунки — сцены из детства, наброски лесных полян, несколько портретов. Подоконники украшали глиняные горшки с цветами, которые, к счастью, не сильно пострадали в её отсутствие. Тишина в комнате была почти осязаемой и, обычно успокаивая, сейчас же лишь подчёркивала нарастающий вихрь мыслей.
Положив сумку у двери, Арлин несколько секунд просто стояла, прикасаясь к такому знакомому ей дереву, стараясь вернуть ощущение уюта, которое давал ей этот дом. Внутреннее беспокойство, вызванное встречей с подозрительной Лаэрис и пугающим незнакомцем, похожим на жнеца, до сих пор не отпускало.
При воспоминании о тех странных искрах в глазах Лаэрис, словно завораживающих и настораживающих одновременно, Арлин моргнула, пытаясь стряхнуть напряжение. А образ незнакомца со свинцово-серым взглядом, таинственно скрывающего лицо так же, как некоторые из жнецов, вызывал чувство близкой опасности.
«Кто они?» — размышляла девушка, опускаясь на край своей кровати. Неужели ещё один жнец? Или кто-то, владеющий подобной силой? А Лаэрис — при всей своей гостеприимной улыбке казалась ненастоящей. Арлин всё не могла отделаться от мысли, что эта женщина что-то недоговаривает.
Огонь в камине, который она разожгла по привычке, занялся не сразу, но скоро в воздухе распространился знакомый запах горящих поленьев, и на стенах заиграл тёплый свет. Арлин вздохнула, опустила плечи, чувствуя, как усталость томит тело, а душа всё ещё бьётся в тревоге. Она вновь взглянула на свои рисунки — большинство из них были пейзажами окрестных лугов и лесов, но среди них был один набросок, сделанный в спешке: силуэт мужчины в чёрном одеянии с изящными золотистыми узорами.
— Морок… — тихо произнесла она, сама не зная, зачем произносит имя жнеца вслух.
Как давно она не видела его, но память хранила черты его лица, бледноватую кожу и строгий, но в то же время завораживающий взгляд. Случайно ли появилась в ней тоска именно сейчас, после встречи с тем незнакомцем? Может, потому что Морок, несмотря на своё мрачное предназначение, никогда не вызывал в ней такого злобного страха, а скорее непостижимое чувство доверия и любопытства.