Морок, облачённый в чёрную мантию с тонкими золотистыми узорами, подошел к краю верхнего балкона. Отсюда, с высоты замка, он видел, как две реальности пересекаются в серо-лиловых потоках тумана. Жнец осознавал, что тонкая граница между ними вскоре может быть разрушена.
Оглядевшись, Морок заметил трещины в каменных плитах и едва уловимый дрожащий свет, идущий из-под осыпавшейся кладки. Похоже, потусторонний мир был неспокоен: казалось, что замок реагировал на тревоги Пограничья, словно живой организм, предчувствующий надвигающееся вторжение. Тихие разговоры о Тенниксе, некогда побеждённом враге, эхом отдавались по стенам некогда пустующих комнат крепости.
Спускаясь вглубь, туда, где сумрак становится почти осязаемым, Морок увидел, как во внутреннем дворе и на опустевших террасах распускаются необычные паучьи лилии. Синие лепестки отливают лунным цветом и светятся призрачной дымкой, словно напитаны самой магией Пограничья. Длинные, изогнутые тычинки тянутся во мрак тончайшим кружевом, и при каждом порыве ветра улавливается едва слышимый звон — не то эхо, не то дыхание самого замка.
Они кажутся живыми огоньками, парящими над тёмными плитами — будто таинственный свет, указывающие путь заблудшим душам. Однако в них не было привычной земной мягкости; напротив, от этих цветов веяло чем-то потусторонним и чуть пугающим, словно они были взращены не в обычной почве, а в глубине призрачных коридоров, в которых проводники душ раз в несколько веков собирались все вместе, чтобы обсудить важные вопросы.
Морок смотрел на эти необычные цветы. Он хорошо помнил, что среди легенд о Пограничье гуляет поверье, что подобные синие лилии расцветают лишь там, где граница между мирами особенно тонка. Они словно дышат чужой энергией, переходя с одного плана бытия на другой. Их свечение похоже на безмолвную песнь, и всякий, кто был застигнут этим сиянием, чувствовал прилив сил и даже в самый трудный час верил в свой успех. Поговаривали, что это сама Судьба подарила первые цветы своей подруге Айноре, во время создания Пограничья. Жнец знал, что они являлись символом того, что даже в глубочайшем мраке можно найти завораживающий свет, если знать, куда смотреть.
Морок на мгновенье застыл, вглядываясь в мерцающие лилии и чувствуя, как в самом воздухе сгущается тревога. Он только сейчас осознал, что замок и эти живые цветы были лишь частью огромной системы Пограничья, оплетающей два мира множеством потайных ходов и заклятий. Он понимал, что если сюда проберётся Тенникс или его приспешники, то даже столь крепкие стены и все охранные чары не смогут их спасти. Сражение казалось неизбежным.
От того, как поведут себя жнецы, зависит, сохранится ли эта туманная черта между жизнью и смертью — или же будет сметена, не сумев сдержать силу, способную погубить сразу оба мира.
Раньше Морок думал, что эта тьма навеки заточена и скована печатями, но теперь сомневался. Хватка Тенникса ощущалась уже не в легендах, а в треснувших стенах замка Лилитен. И самое страшное: прорваться извне он вряд ли смог бы в одиночку. Значит, кто-то — вполне возможно, один из самих жнецов — помог ему проникнуть сюда. Но зачем?
Из бездны снизу поднялся слабый ропот затухающего эха. Морок сделал шаг назад, уходя от края балкона к арочному проходу. Его плащ, вышитый таинственными золотистыми узорами, развевался от сквозняка, а песочные часы парили рядом с его рукой, реагируя на магические сдвиги. Жнецу казалось, что его сердце, как и при жизни, бьётся в такт мерцанию искр внутри хрупкого стекла.
Больше нельзя было оставаться в стороне. Перед глазами проплывал образ Арлин, девушки из мира живых, чья душа получила странную метку Айноры. Морок чувствовал, что именно она может стать ключом к чему-то большему, чем простая защита смертных. А значит, и Тенникс, питавшийся страхом и отчаянием, также не оставит её без внимания.
Собравшись с мыслями, жнец зашагал к ближайшему коридору, ведущему вглубь призрачного здания. Там был зал, где неизменно царили полумрак и слабые всполохи эфирного света, отражавшиеся от полированных плит. Сюда приходили все проводники душ, когда слышали зов судьи — главного в их иерархии. И Морок догадывался, что после сегодняшнего «толчка» призыв может быть объявлен в любой миг.
— Хватит колебаний, — прошептал Морок. —Но все же почему кто-то из нас связался с Тенниксом? Я бы никогда не подумал, что в наших рядах будет предатель. В любом случае, судье Дрейвану надо будет с этим разобраться.