—Странный ты немного, но дело твое. Я не любитель решать чужие проблемы. Мне больше по душе сделать свою работу и хорошенько отдохнуть. Жаль вкус хорошего эля больше не испробовать, но и здесь есть чем заняться. В конце концов в нашем распоряжении целая вечность. Улыбнись, — говорил ему Матиас покидая главную залу замка.
В понимании самого Морока, за каждой дверью жилья жнеца начинался отдельный мир, связанный с их воспоминаниями и сущностью. Кто-то находил умиротворение в холодном свете льда, кто-то среди шелестящих листьев в тех же сумеречных лесах, а кто-то — в безмолвном звоне зеркал. У Морока такой точной «картины» тогда не возникло. Только со временем он выбрал библиотеку песочных часов. Для него это было место, где время каждого существа перетекало из одной формы в другую.
Молодой проводник увидел в этом некий символизм. Ведь его время тоже изменилось до неузнаваемости.
Он вспомнил, как в первый раз оказался в той библиотеке. Узкие высокие стеллажи были выстроены в лабиринт, стены которого утопали в полутьме. Тысячи песочных часов разного размера и формы хранились там в хаотичном порядке, тихо отсчитывая чьё-то время. Морок прошёл мимо одной полки, услышал лёгкое шуршание песка — и вдруг осознал, что чувствует душевную теплоту каждого сосуда, словно прикасался к живым историям. В тот момент он понял, что в этом постоянно шуршащем множестве тайных судеб ему было легче всего сохранять собственную эмпатию — ведь каждое зерно песка могло стать символом чьей-то надежды, воли к жизни или, наоборот, краха всех начинаний.
Каждый из жнецов имел свою особенность и уникальность. Его была в человечности, которую он сохранил.
В главной зале становилось все больше проводников. Морок оглядывал их особой внимательностью пытаясь подметить для себя как можно больше деталей. Он молча стоял у колоны и продолжал думать о своем. Первые дни в Пограничье очень хорошо отложись в его памяти.
Многие смертные полагали, что жнецы проводят всё своё существование в простом ожидании, когда очередная жизнь в мире живых оборвётся и отправится в свой путь, но реальность была куда сложнее. В глубинах этого мира, именуемого «местом между», простирались причудливые пространства, весьма отличающиеся друг от друга. Каждый жнец создавал свою обитель по образу внутреннего мира и отголосков своей прошлой жизни.
Матиас не получив свою аллею, избрал для себя холодные ледяные пещеры. По его словам это было изящно, но Морок понимал, что душа его товарища была холодна, а льды тольпо подчеркивали его неординарность и самовлюбленность.
Однажды он побывал в его владениях, и воспоминания об этом месте до сих пор будили у него ощущение странного беспокойствия, смешанного с приглушённым трепетом. Вход в пещеры располагался за массивной ледяной аркой, слегка подсвеченной тусклыми всполохами, колыхавшимися внутри прозрачных льдин. Казалось, что из застывших кристаллов исходил свет.
Внутри царил леденящий холод, пронизывающий до кончиков пальцев даже существ, привыкших к дыханию небытия. При каждом шаге под ногами похрустывал лёд, а между трещинами в стенах мерцали искорки, напоминающие мелкие бриллианты. В самой глубине владений Матиаса находилась просторная комната, в которой в прозрачных сосудах покоились замороженные души. Каждый из них имел свою форму также как и его песочные часы. Матиас, холоден и спокоен с виду, оберегал эти души, иные — держал в особых хранилищах, пропуская через них проблески лунного света Пограничья. Однако по словам старших жнецов, этот холод никогда не бывал жестоким. Даже не смотря на свой эгоизм он использовал его, чтобы замедлять, консервировать и защищать: если душа слишком страдала при переходе, он сковывал ее, помогая обрести покой.
Эртанис, который за долгие годы до Матиаса занял столь желанную им призрачную аллею, когда-то был бродячим лекарем. Так говорили старшие жнецы и он сам, хотя лишь самым близким доверял подробности своей давней земной жизни. Вокруг него всегда витал легчайший аромат трав, которые ему уже были не нужны. Однако некоторые из них можно было заметить рядом с его жильем. Теперь они существовали в призрачном виде.
Считалось, что в глубине этой аллеи хранятся души, за которыми он наблюдает.
Эртанису порой приписывали даже способность исцелять покалеченные души, даря им вторую искру. Многие сомневались в этом, ведь работа жнеца — лишь проводить и отпустить. Однако в Пограничье всегда находилось место для легенд и слухов.
Среди проводников были и женщины. Ралиса была первой, с кем познакомился Морок. Она выбрала для себя отражения и письмена. Её покои были сплошь уставлены зеркалами и свитками судеб, аккуратно разложенными на письменных столах.