Сначала это пространство напоминало обычный зал с высокими потолками и ровными белыми стенами, но стоило войти чуть глубже, и становилось видно, что каждый шаг меняет отражение: зеркала, казалось, находились повсюду, то выпуклые, то вогнутые, создавая то тревожную, то завораживающую игру теней.
Некоторые свитки судеб висели на тончайших серебристых нитях, перекрещивались над головой посетителя, иногда мерцали голубоватым светом, если к ним случайно прикасались.
Ралиса неустанно изучала тончайшие связи между мирами. Говорили, что она видит возможные варианты развития событий ещё до того, как что-то окончательно случится. Её способность замечать непредсказуемые повороты позволяла предотвращать любые неприятности во время ее общения с душами. Но это были лишь домыслы, ведь сама Ралиса никогда не любила говорить о своих методах работы — достаточно было одного её предупреждающего взгляда, и любой расспрашивающий осекался. Её личное убеждение состояло в том, что правильное знание — оружие в умелых руках. А потому свои познания она доверяла лишь тем, кто умел хранить тайны.
Конечно, кроме Матиаса, Эртаниса и Ралисы в Пограничье обитали и другие жнецы. Ноор предпочитал уединённый зал из оникса, с мягким рассеянным светом. Там почти не было предметов, зато колебалась тишина, насыщенная такой глубиной, что любой звук казался громом. Считалось, что Ноор вечно пребывает в раздумьях, и, может быть, именно это место, погружённое в полумрак и безмолвие, позволяло ему сохранять столь внушительное терпение и хладнокровие.
У Затеруса же во владениях всегда казалось, что воздух то ли колеблется под лёгкими волнами, то ли сжимается и растягивается, точно резиновая оболочка, принимая самые разные очертания. Он выстроил свой дом на причудливых иллюзорных платформах. Порой можно было ощутить, как ты идёшь вперёд, а перед тобой распускается улица давно забытого города или появляется силуэт человека, которого ты когда-то знал. Затерус словно собирал здесь слои памяти заблудших душ, отдавая дань их жизням. Часто все эти образы кружились вокруг, пока окончательно не исчезали в вихре иллюзий.
Оглядываясь на прошлое Морок понимал, что эти жнецы не достигли бы всего этого без подаренной им свободы выбора, о которой недавно упоминал Дрейван. Сам судья не имел личных покоев в привычном смысле. Его домом был призрачный замок Лилитен. Сам же он был связующим звеном между жнецами и Айнорой, которая могла ему являться в видениях.
Морок продолжал стоять рядом с колонной. В дальнем конце уже стояли Астер, Ралиса и Эртанис — их фигуры виднелись сквозь колышущуюся муть полумрака. Он наклонил голову в молчаливом приветствии, и каждый из них ответил ему лёгким кивком, хотя никто не произнес ни слова.
Ему было странно разглядывать их вновь, словно впервые: Астер — загадочный и отстранённый, Ралиса — уверенно держащаяся, с проницательным взглядом, и Эртанис, бесшумно парящий над каменным полом, будто он всего лишь призрак. Морок вглядывался в лица товарищей жнецов, не понимая, как один из них мог оказаться предателем. Он чувствовал напряжение перед началом собрания.
Прогнав дурные мысли, Морок сел за огромный стол. Мест было всего четырнадцыть как и самих проводников душ. Жнец откинулся на стуле и ему вспомнилось, как много времени назад, в первые его дни в Пограничье, он искал собственное пристанище. Будучи еще неопытным проводником по имени Велар, ему приходилось тяжело. Однако уже тогда Дрейван заметил, что он легко проходил сквозь тьму и с необычайным хладнокровием мог «углубляться» в самые мрачные мысли умирающих. За эту способность судья и дал ему новое имя «Морок».
В поисках себя и своего пристанища он успел перепробовать множество мест.
Сначала Морок оставался в комнатах, напоминавших пещеры, влажные и тёмные, с редкими отголосками звуков, будто просачивавшихся сквозь трещины реальности. В одной из них жнец провёл несколько дней, пытаясь понять, способен ли он обрести там умиротворение. Он шагал между торчащими из пола кристаллическими осколками, касался их ладонью и чувствовал, как слабое эхо душ прошедших когда-то здесь выплескивалось в его сознание тихим шёпотом. Вскоре ему стало ясно, что эти "пещеры" были скорее ловушкой для его чувств, чем надёжным прибежищем. Там было слышно слишком много мучительных отголосков, и порой они заглушали его собственные мысли.
Тогда Морок двинулся дальше и вышел к затерянным руинам древнего храма. Плиты пола там были искрошены временем и силой Пограничья, по сводам скользили полупрозрачные змеиные тени, но это была лишь иллюзия. Проходя внутрь, молодой жнец смог ощутить, что в этом месте некогда вершились суды или же совершались ритуалы, связанные с переходом душ в иной мир. Стёртые фрески на стенах с трудом угадывались под слоем вековой пыли, которая здесь и не пылью-то была, а скорее повисшими во времени обрывками памяти.