— Неужели нет способа понять, кто именно помог Тенниксу? Если речь идет о предательстве…
— Я хочу обсудить это вместе с вами, — кивнул Дрейван, — но сначала необходимо выслушать всех, кто видел что-то подозрительное. Морок, расскажи остальное.
Морок, встретив взгляд судьи, заговорил негромко:
— Тенникс пробирается не просто в мир людей и Пограничье. Ему нужна сила, способная открыть ему дорогу к самым глубинным слоям реальности. Я подозреваю, что ею может стать метка Айноры, которая время от времени появляется у смертного. О ней мало что пока известно, и сила ее до конца не изучена. Сейчас носитель метки — девушка по имени Арлин. Если Тенникс завладеет ею, он сможет делать что захочет. Или даже если он просто убьет ее... Мы рискуем всем. Возможно, только с ее помощью мы можем остановить его.
В зале прокатилась новая волна шепота. Несколько жнецов, прежде безразличных, напряглись. Тот же Астер, хоть и старался казаться равнодушным, недовольно приподнял бровь:
— Метка, метка… Вы чересчур романтизируете смертных. Даже если у них есть сила, сравнимая с нашей, кто сказал, что мы обязаны защищать этих людей?
Ринка с легким раздражением посмотрела на него:
— Потому что, если упадет мир людей, следующей мишенью станет Пограничье. И наоборот. Тенникс не остановится, пока не уничтожит саму суть баланса. В его царстве каждая душа заточена в своем вечном кошмаре, который будет питать его веками.
Астер насмешливо фыркнул, но промолчал. Тогда внезапно подал голос Матиас — говорил он едко, с насмешкой, обращенной скорее к Астеру:
— Может быть, кого-то и не волнует безопасность смертных… Да что уж там, мне самому они безразличны. Но даже если он просто будет наращивать силу за их счет, то кто его потом остановит? Тебя, Астер, устраивает, что Тенникс может утопить нас всех в этой бойне?
Кристалл на посохе Астера вспыхнул, словно рубин:
— Прибереги свои поучения! Или ты решил стать телохранителем для людишек? Может заодно адвокатом будешь для Морока и его милой смертной? Контракт на брак помочь составить?
Матиас высокомерно вскинул подбородок, но тут же с нарочито беззаботным видом развел руками:
— Знаешь, я всего лишь предпочитаю, чтобы наш мир не рухнул. Если для этого нужно защитить смертную, обладающую меткой Айноры, — что ж, я приму участие. А тебя, Астер, пусть гложет зависть, раз только на подобные уколы способен.
Среди некоторых проводников послышался сдавленный смешок. Жнец в мантии с алыми узорами злобно прикусил губу, не желая упускать инициативу:
— Зависть? Скорее отвращение к бесполезным жертвам. Матиас, так рьяно ты вступаешься за Морока… Не потому ли, что и сам хочешь завладеть частью силы этой метки?
Морок, весь этот разговор слушавший с каменным выражением лица, наконец не выдержал:
— Перестань. Кто угодно может обвинить меня в близости к миру людей, но я не ищу там ни славы, ни выгоды. Я выполняю наше предназначение — сохраняю равновесие. И если кто-то не желает верить в необходимость этого, прошу хотя бы не мешать тем, кто готов действовать.
Астер вновь хотел бросить колкость, но Матиас оборвал его, подаваясь чуть вперед и глядя прямо ему в глаза. Его коса, которая прежде стояла рядом со стулом, взмыла в воздух в ожиданни продолжения конфликта.
— Да, не мешай нам, Астер. Или ты так уверен в своей правоте, что готов смотреть, как Тенникс топчет все наши каноны? Или, что хуже, готов ему содействовать? Ты будешь стоять в стороне и смотреть как нас убивают? Ведь если жнецу плевать на баланс и мир смертных, почему бы не стать союзником Тенникса? — спросил он.
Красный камень посоха вспыхнул, словно отражая внутренний взрыв ярости Астера. Тот резко замахнулся, будто собирался ударить по полу:
— Не смей обвинять меня в предательстве! Я остаюсь жнецом, каким был. Но никто меня не заставит бегать за какой-то смертной девчонкой. Как только Тенникс приблизится к Пограничью, я лично стану на защиту. А уж что происходит в человеческих деревушках, — он бросил презрительный взгляд на Морока, — пусть волнует тех, кто слишком привязан к смертным.
Хариэль и Ораэль вновь переглянулись, казалось они выбрали свою сторону.
— Астер! — прорычал хмурый Фарлос. — Ты говоришь, как будто можешь действовать в одиночку. А вдруг враг сильнее, чем ты думаешь? Или ты уже не веришь словам судьи?
Астер не ответил, демонстративно скинув капюшон и пронзив присутствующих надменным взглядом. Меж тем лилии у ног судьи начали меняться в цвете: серебристое свечение перешло в легкий розоватый оттенок, выдавая усиливающуюся тревогу.