Астер закатил глаза, но промолчал. Его посох чуть приглушенно затрещал красным огнем, выдавая внутреннее недовольство хозяина. Впрочем, Матиас не преминул подлить масла в огонь:
— Посмотрите на Астера, — обратился он громко к остальным. — Наш уважаемый «коллега» уже начинает задыхаться от мысли, что кто-то спасает людей.
— Оставь меня в покое! — взорвался Астер. — Я не собираюсь здесь стоять и слушать твои насмешки.
— А я не собираюсь слушать, как ты обвиняешь Морока в том, чего он не совершал, — ответил Матиас, и голос его вдруг посерьезнел. — Ты слышишь? Тебе мешает, что Морок думает о людях. Но ты не привел ни одной разумной причины, почему это должно вредить Пограничью.
— Потому что, — процедил Астер, — слишком сильные эмоции к людям — это слабость для жнеца. И ты, Матиас, как никто другой знаешь, что слабость губит нас.
— Не тебе мне рассказывать о слабостях, Астер, — усмехнулся Матиас, положив косу себе на колени.
— Разве твое высокомерие не слабость? Когда случится беда, все это пафосное презрение обернется для тебя же крахом.
Судья в третий раз взмахнул тростью, подавая знак к прекращению дальнейшей перебранки:
— Вы оба, успокойтесь. Сейчас не время выяснять, кто из вас более самовлюблен или кто кому завидует. Главное — у нас есть враг, и есть предатель, который его покровительствует.
Астер прикусил губу, но шагнул назад, смолкая. Матиас, хотя и не без явной насмешки, тоже опустил взгляд. Морок, стремясь отвлечь внимание от разгоревшейся ссоры, продолжил:
— Я еще раз повторю: Тенникс не остановится на уничтожении только человеческого мира. У нас нет выбора, кроме как попытаться спасти и людей, и наше Пограничье одновременно.
— Не хочу никого пугать, — негромко добавил Фарлос, — но если Тенникс ворвется сюда, он первым делом нанесет удар по самим «вратам». Я видел, как слабеют защитные печати: они уже не те, что были столетие назад.
— Значит, нужно укреплять порталы, — кивнула Ринка. — Кто-то займется архивами, кто-то — печатями, а кто-то продолжит выслеживать аномалии.
— А что будешь делать ты, Морок? — тихо спросил Ноор, дотрагиваясь до рукояти своего черного посоха с выгравированными рунами.
Морок перевел дух, ощущая пристальные взгляды:
— Если судья разрешит, я прослежу, чтобы сила носительницы метки Айноры не попала в руки Тенникса. Да, в мире людей. Но мы здесь, кажется, уже обсудили, почему это важно…
— Одобряю, — ответил Дрейван, устремив на него пристальный взгляд. — Но помни: твоя привязанность к смертной жизни не должна ослепить тебя. Чувства хороши, когда они ведут к защите баланса, но если они помрачат тебе рассудок…
— Я справлюсь, — сказал Морок, пытаясь придать голосу уверенности. — И прошу вас всех: не смотрите на мир людей как на помеху. Тенникс уже там, и если мы отвернемся, он станет несокрушимым.
На миг зал накрыло напряженное молчание. Казалось, каждый мысленно задавал себе вопрос: кто из них готов пойти дальше красивых речей, рискуя столкнуться с Тенниксом лицом к лицу? Кто из них предатель и есть ли он вообще?
Дрейван, дабы подвести черту под разгоревшейся полемикой, вновь оперся на трость:
— Хорошо. Те, кто хочет уйти, могут сделать это прямо сейчас. Я никого не держу. Но еще раз предупреждаю: если после такого ухода вы будете замечены в связях с Тенниксом, пощады не ждите.
Астер усмехнулся, но не двинулся с места. Он был слишком горд, чтобы покинуть главную комнату призрачного замка под угрозами, — и при этом упрямо не желал помогать людям. На своих местах остались и все прочие: Хариэль, Затерус, Ноор, Ниасса, Ораэль, Илириум, Фарлос, Ралиса, Эртанис, Ринка. Никто не ушел, однако большинство сохранили настороженное молчание.
— Что ж… Раз никто не предпочел открыто отступить, — провозгласил судья после короткой паузы, — тогда постараемся действовать едино. Мы распределим задачи. Ринка, Ралиса и Илириум проверят свитки в архивах. Фарлос, Ниасса и Ноор займутся восстановлением защитных печатей. Остальные пусть осмотрят порталы на предмет новых трещин. Я же попробую выяснить, кто мог исказить отпечаток магической энерги. Морок…
Судья посмотрел на жнеца с золотыми узорами на плаще:
— Твоя миссия — ключевая. Но не дай чувствам взять верх. Мы не хотим потерять еще и тебя.
— Я все понимаю, судья, — кивнул Морок.
Астер, хоть и многозначительно фыркнул, больше не стал встревать в разговор. Матиас, поглаживая косу, сощурился, бросая насмешливый взгляд в сторону него, но потом смягчил выражение лица и повернулся к Мороку: