Девушки переглянулись и кивнули.
— А если вас за неделю поймают? Или ваши шутки будет не очень-то успешны и очевидны?
— Придумывайте нам наказание.
— Хочу карту, — не дала подруге сказать ни слова Касси. — Хочу вашу карту. Ведь именно благодаря ей вы не попадаетесь.
— Идет.
Так, с легкой руки Марлин и Кассиопеи, в замке на неделю воцарился легкий мародерский хаос. На следующий же день за завтраком в Большом зале летали крупные разноцветные птички, передразнивающие учеников. Птички появлялись, стоило человеку сказать что-то нелестное в адрес гриффиндора, какого-то из учителей, или одного из мародеров. Касси с Марлин горестно вздыхали — им подобное и в голову не приходило. А птички продолжали летать за несчастным до тех пор, пока тот не признавал свою неправоту.
Потом были поющие полы в учебных коридорах — если наступить не на тот камушек, то противный голос начинал петь частушки (в шалости принимала участие Ольга) на английском языке. Рифма была так себе, зато пелись они именно о наступившем не туда. При прикосновении к некоторым дверным ручкам срабатывали отложенные заклинания (артефакторика тоже пригодилась) и несчастные начинали смеяться от хохочар. За столом начали убегать кубки. А стулья советовали сидящему сбросить пару килограмм. Стекла в окнах краснели, если сказать какую-нибудь пошлость, а факелы и свечи в коридорах горели на манер магловской светомузыки — всеми цветами радуги. А если кто-то произносил слово грязнокровка в коридорах, то на него накидывалась стая маленьких боевых птичек.
Больше всего доставалось Слизерину, но вовсе не потому, что мародеры выбрали этот факультет для своих экспериментов. Просто слизеринцы показали себя самими грубыми и неаккуратными. В конце недели, за ужином, все дружно пускали пузыри изо рта и говорили не своими голосами: девушки зычным басом, а парни тоненькими и писклявыми. И в завершение вечера, полного гомерического хохота, из настенных светильников вырвались салюты, окрашивая потолок большого зала в красно-золотистую гамму. В гостиной Гриффиндора красовался кубок по квиддичу, а в креслах у камина праздновали победу мародеров сливочным пивом.
— Оля, между прочим, так не честно, — выговаривала подруге Касси, — ты им помогала.
— Я тоже, — улыбнулась Лили.
— И ты? — Марлин чуть не выронила бутылку из рук.
— Ну да. Из-за вас постоянно снимают баллы факультету, поэтому мы решили помочь мальчикам идеями. Как вам сегодняшние разные голоса? У маглов для этого вдыхают гелий из воздушных шариков.
Марлин и Касси с возмущением смотрели на подруг.
— А что? — Оля привычно прижималась к Сириусу. — Нам еще, между прочим, Северус помогал. Довожу до вашего сведения, что он тоже ходит по скользкому полу из Слизеринских спален. Поэтому с удовольствием поучаствовал как в приготовлении зелья, так и накладывании хохочар на дверные ручки.
— Мы испортили моего кузена, — качал головой Сириус.
— Да, — вторил другу Джеймс, — теперь он тоже Мародер.
На Хэллоуин всех Блэков внезапно вызвали из замка сразу после праздничного ужина. Джеймс и Лили непонимающе кутались в мантии, Ольга переглядывалась с Касси, которая тоже ничего не знала. Даже Сириус выглядел обеспокоенным. В полном молчании присутствующих все же чувствовался испуг. Для чего так резко поднимать всех чуть ли не по тревоге? Не иначе, как случилось что-то страшное.
В Блэк-мэноре собрались все Блэки, кроме них были еще Пруэтты и Поттеры. Арктурус, впрочем, выглядел скорее торжественным, чем обеспокоенным. В парадном костюме, сияющий и даже немного злорадный, он повел всех собравшихся в Ритуальный зал, к алтарю. Кровные родственники собрались внутри внутреннего круга, а все, кто носит другую фамилию, вышли за его пределы.
— Дед, ты решил провести какой-то ритуал на Самайн? Но ведь подношения предкам можно провести завтра…
— Самайн подходит еще для кое-чего, — радостно отвечал Арктурус, ставя на алтарь огромные двадцать золоченых кубков — по числу присутствующих. А домовик уже принес три бутылки вина. Арк разливал вино по кубкам, напевая что-то себе под нос. Многие Блэки поглядывали на своего Лорда так, будто он уже тронулся умом.
— В эту ночь, — начал Арктурус, — Когда связь между нашим миром и миром потусторонним истончается, я бы хотел призвать в этот зал всех наших предков.
В зале заметно похолодало. Нет, призраки давно умерших Блэков не появлялись. Но ощущение потустороннего присутствия было столь явно, что мурашки шли по коже даже у бесстрашных магов Блэк. В полной тишине зала послышался едва различимый голос:
— Мы здесь.
— Сегодня я прошу Магию освободить меня от титула и обязанностей.
Сириус так громко скрипнул зубами, что даже стоящие за пределами круга услышали.
— Кто займет твое место? — спросил Голос.
— Сириус Орион Блэк, мой внук и наследник, готов ли ты принять на себя ответственность за род?
— Конечно, дедушка, — в голосе наследника столь явно проскальзывала сдерживаемая ярость, так что многие уже не могли сдерживать улыбки. Как известно, всех Блэков веселят проблемы других.
Потусторонний тихий голос начал свой диалог:
— Готов ли ты принять на себя ответственность перед Собой?
— Да.
— Готов ли ты защищать свою семью?
— Да.
— Готов ли ты оберегать свой род и всех его членов?
— Да.
— Клянешься ли ты перед лицом магии сдержать свои обещания?
— Клянусь.
— Готов ли ты пройти проверку?
— Готов.
На этом моменте Сириуса окутала едва уловимая дымка — словно воздух вокруг него задрожал, как иногда бывает в сильную жару. Взгляд Сириуса уставился куда-то в неизвестность, а тело напряглось.
Он вновь очутился в сером Нечто. И снова под его ногами каменный пол, а напротив — женская фигура в темном балахоне.
— Снова здравствуй, Сириус Блэк.
— Опять ты.
— И ни грамма почтительности, — рассмеялась Судьба. — Этим ты мне и нравишься. Что, совсем меня не боишься?
— А чего бояться-то? Смерти? Так я вроде уже умирал, только не получилось. Кстати, а сейчас-то я почему здесь? Неужто умираю?
— Так это ж испытание. А ты думал, что любой достоин стать Лордом? Нет, конечно. Правда, обычно я лишь смотрю на соискателя.
— Оцениваешь внешность?
— И это тоже, — в голосе Судьбы усмешка, — Не может же Лорд быть совсем уж непривлекательным. Если гены сложились неудачно, то приходится их подправить.
— То есть и мои подправишь? Куда больше-то?
— Какой ты дерзкий… но вроде справляешься. И Лорд из тебя получится неплохой.
— То есть я все делаю правильно?
— Не все, конечно. Вот с братом не помирился. Давнего врага простил, а с матерью и братом так до сих пор и не помирился. А так молодец, собрался, повзрослел. Практически не узнать тебя.
— Спасибо. Но может ты еще чем подскажешь, раз уж так переживаешь за сохранность нашего рода?
— Твоя невеста была права насчет Ордена. И если ты хочешь спасти не только свою семью и Поттеров, то тебе бы лучше позаботиться о союзниках. Удачи, Сириус Блэк.
— Подожди!
Но серая мгла развеялась и Сириус очнулся в Ритуальном зале под громкое «ДОСТОИН!». Перстень Лорда с пальца Арктуруса не исчез, лишь изменился, совсем чуть-чуть — пропала корона над гербом Блэков. А вот на алтарном камне появился другой перстень. Массивный, из уже знакомого Сириусу звездного металла, но без каких-либо гербов. По сути, сам перстень представлял собой изумруд крайне необычной огранки — в виде семиконечной звезды. Еще одна реликвия из закрытого сейфа мэнора, которой Блэки не пользовались со времен последнего Темного Лорда Блэк.
========== Глава 16. Совершеннолетие. ==========
Самайн праздновался почти неделю. С магловским Хэллоуином даже маги стали забывать, чем на самом деле был этот праздник. Началось все двадцать девятого октября — в этот день традиционно готовили вино, которое будут пить на Самайн в следующем году. Так делали и до сих пор, хотя сейчас это было, скорее, традиция выливать вино из бочки в несколько бутылок и торжественная установка их в определенном месте винного погреба. На следующий день начинали готовить дом к празднику — убирались, украшали, вырезали те самые головы из тыкв, устанавливали свечи в окнах и готовили дрова для костра. Тридцать первое октября — день, когда грань между мирами истончается. Маги этот праздник, к слову, не праздновали. Зажигались свечи в окнах, но сам день и вечер должен был быть посвящен домашним хлопотам и семейным разговорам. Никаких гостей. А вот первого ноября, по вечеру, открывали прошлогоднее вино, жгли костры и поминали всех умерших внутри семьи. И со следующего дня начиналась череда праздников и маскарадов, все ходили в гости и веселились.