Пруэтты переглянулись и все же пошли помогать Сириусу рисовать на полу пентаграмму. Кровью. Вполне законно купленной — ее сцедили с коровы. А вот Лайелл остался стоять у стены.
— Могли бы и без меня идти, — улыбался тот.
— Кто ж знал, что эти двое и не подумают сопротивляться, — отвечал Карлус, — Мы бы и втроем справились.
— И почему вся высшая магия такая…
— Такая кровавая? — подсказал Карлус Фабиану.
— Именно. Нельзя каким-нибудь отварчиком линии чертить? Или краской? Мелками?
— Мне нравится мелками, — усмехнулся Сириус. — Вы еще древнейшие ритуалы не читали. Там даже не кровь требовалась, а факт убийства.
— Изверги. Ни за что убивали животных, — продолжать ворчать довольно миролюбивый Фабиан.
— Какая разница — просто убили, или убили и съели? — вносил свое мнение Карлус. — Главное цель достигнута, никто из разумных не пострадал.
— Разумных?
— С точки зрения магии разумных. Заметь — кошек, собак, любое магическое животное — никогда не использовали в таких обрядах. Домашний скот, иногда голубей, травоядных, в общем. Довольно туповатых животных.
Вскоре оба пленника висели на цепях, а у их ног были нарисованы небольшие пентаграммы с чашечкой в центре и тремя свечами по краям. Мужчины начали занимать свои места.
— Чтобы не очнулись, работаем одновременно, — давал последние, черт-знает-какие-по-счету инструкции Альфард, — Блэки лезут в голову, меня страхует Лайелл, Сириуса — Карлус. Гидеон и Фабиан, вы принимаете воспоминания.
Нырнуть в воспоминания другого человека — задача не из приятных. Они ведь не выстроены хронологически, все поддается лишь абстрактному раньше-позже. В голове человека даты укладываются плохо, чтобы вспомнить число происходящего нужно поднапрячься. Поэтому попытка найти нужные воспоминания — это как рыться в перепутанном фотоальбоме. Находишь случайное фото и не знаешь толком — откуда оно и кто на нем изображен. С той лишь разницей, что заклинание дает возможность сосредоточить память, показать момент тщательнее, развернуть его, показать, что было до и что после.
За час собрали лишь восемь флакончиков с воспоминаниями. Оба Блэка сидели на каменном полу с брезгливыми выражениями на лицах, встрепанные и вспотевшие, словно это был не холодный подвал, а пустыня в полдень.
— Кошмар! — тряс головой Сириус.
— Жуть, — соглашался Альфард.
— Знал бы, что так будет, ни за что бы не согласился, — добавлял Сириус.
— Вообще-то ритуал для мастеров ментальной магии, — улыбался Карлус, протягивая Блэкам по фляге с вином.
— Им, наверное, не было так фигово, — отвечал Альфард.
— А ты разве не мастер? — удивился Гидеон.
— Я? Мастер? Про дары Блэков знаешь?
— Что-то о том, что вы настолько обнаглели, что у вас еще и даров несколько?
— Ага. Мой — способность к легилименции. Как помнишь, это лишь один из подразделов ментального направления. Я не мастер. Я так… подмастерье. Теперь только пытаюсь научиться и остальному.
— И как успехи? — оторвался Сириус от крепкого вина с травами.
— Отвратительно. На ком тренироваться? Не на жене же!
— Попробуй на сестре, — посоветовал Сириус, намекая на Вальбургу.
— Напоминаю: Блэки довольно устойчивы к внушению. Для тренировки не подходят.
— Устройся в Хогвартс на следующий год. Учителем по защите. Будешь на детях тренироваться, — предложил Сириус.
— Вот. Вот что значит темный род, — притворно закатил глаза Карлус.
— Никакого уважения к семьям, не имеющим родовой защиты, — согласился Лайелл.
— Да ладно, — махнул рукой Сириус, — никто не умрет, если учитель им внушит, что тот любит на завтрак есть яичницу с беконом. Подписывая контракт на работу, учитель не может навредить детям. То есть внушить желание умереть, или убить кого-то. А вот что полезное — это можно.
— Альфард, что же ты раньше не устроился? — поинтересовался Карлус. — Может на первом курсе тебе бы удалось внушить моему сыну нелюбовь к розыгрышам? Хотя может ты еще успеешь внушить ему желание сдать экзамены на превосходно?
— Нет, не смогу. Сири амулеты сделал. С них теперь как с гуся вода.
— Ладно, а с этими-то что делать? — поинтересовался Гидеон, — надеюсь, что кровожадные Блэки не предложат их убить?
— Кровожадные Блэки хотят их оставить, — произнес Сириус, и все присутствующее пораженно оглянулись на него. — Что? Для чего было ловить двух, да еще и с метками? Я хочу их изучить. Метки, разумеется. Как они работают, почему ему хранят верность, даже если на собраниях царит страх, почему ему продолжают помогать, и главное — почему метку можно поставить лишь с согласия?
— И когда ты собираешься всем этим заниматься? — едко поинтересовался Альфард у племянника. — Ты у нас и школьник, и Лорд, и ученичество принял, и при этом еще и хочешь в метках разбираться?
— Вполне вписывается в ученичество. Практиковаться мне нужно много и часто. И учиться всему, что может пригодиться. Ставить клеймо — вполне вписывается в работу темного мага. Ни за что не поверю, что Волдеморт придумал это от начала и до конца.
— Сири, ты слишком за многое хватаешься.
— Ага. А еще очень быстро учусь. Так что мы их оставим.
— Их будут искать.
— Пусть ищут. Пропали и пропали. То, что у Блэков есть дом и в этой части страны, мало кому известно. Даже некоторые Блэки не знают полного перечня всех этих заброшенных источников силы. Пробиться сюда можно лишь боем, но дом не жалко. Источник жалко, ну да ладно, у нас еще есть.
— Этот — самый сильный после Блэк-хауса.
— Нам и трех домов более, чем хватает. Зачем еще? Я сюда еще что-нибудь на защиту поставлю. Поинтереснее.
Альфард лишь качал головой. Энтузиазм племянника начинал его пугать.
========== Глава 19. Дочки-матери ==========
Пока Сириус улучшал защиту заброшенного дома, Ремус дежурил, а Джеймс сидел в комнате старост, Ольга с Лили занимались совершенно неподобающим делом. Все потому, что Джеймс собрал одну из шкатулок переноса специально для Оли и недавно она дошла до ее брата. Теперь их переписка происходила быстрее — кладешь письмо, забираешь письмо. И вот сегодня Андрей написал, что они приедут в Англию на следующей неделе. И это вовсе не сделало Ольгу счастливой. Приезда матери она страшилась, хоть и жутко соскучилась по брату и отцу. Вместе с ними, правда, выезжала еще Натали Блэк — мама Касси — и Жанна Солоу — жена папиного брата.
— Ты вся на взводе, — заметила Лили подруге.
— Волнуюсь, — ответила девушка.
— Ты не волнуешься, я твое напряжение через всю комнату чувствую. Мне даже дара Касси не нужно. Кстати, где это они с Марлин?
— В больничном крыле, — Оля смотрела на подругу с непониманием, — А, ты же была не в курсе их гениального плана пропустить контрольную по зельеделию. Они притворились больными, а Джим решил, что так нечестно и напустил на них заклинание простуды. Оно, как ты знаешь, бодроперцовым зельем не лечится. Их положили в лазарет. Завтра заклинание спадет и они будут мстить Джиму.
— Гениально, — улыбнулась Лили. — Поэтому тебе стоит рассказать все мне. Обещаю, буду слушать, не перебивая.
Девушка села на кровать напротив Оли. Но та молчала и сворачивала в валик полотенце.
— Так ты долго ничего не расскажешь, — вздохнула Лили. — О, всегда хотела попробовать. Давай напьемся.
— Что? Лили? Что с тобой?
— А что? Им можно, а нам нельзя? У нас тоже есть право на девичник. С вином. И пьяными слезами. Говорят, помогает выговориться.
— А у тебя есть алкоголь?
— Нет, у меня нет, но мы обе знаем, кто в замке постоянно пьет огневиски и коньяк в стакане из-под тыквенного сока.
— В чемодане Сириуса, — вздохнула Оля.
— Я отправлю патронус Циссе, — в глазах Лили появился шаловливый огонек. Она вовсе не была патологически правильной во всем. И правила нарушала с удовольствием. Но только в том случае, если была уверена в безнаказанности проступка.
Цисси провели в комнату под мантией-невидимкой. Пока Оля рылась в чемодане жениха, Лили позаимствовала вещь парня. На кровати был разложен настоящий пир — две бутылки крепкого алкоголя, несколько бутылок с магловскими напитками из запаса Лили, ворох сладостей из тайника Касси и горячие пирожки из Блэк-мэнора, вытребованные совместными усилиями Оли и Цисси у личного домовика невесты Лорда. Предусмотрительные леди даже наложили некоторые чары на комнату, чтобы к ним не занесло кого-то из старост.