Девушка лишь помотала головой и попыталась вырваться. Но Тед лишь выглядел слабым. Он крепко прижал ее к себе, не давая вырваться.
— Это Сириус! — мигом разъярилась Меди и направилась прямиком к его двери, в которую забарабанила с остервенением. — Выходи!
Прошло еще около минуты, прежде чем Сириус открыл ей дверь. Оля, все еще стремящаяся сбежать прочь отсюда, не могла не посмотреть на него. Сквозь слезы мир казался через чур расплывчатым, но Блэк выглядел каким-то уж слишком растрепанным.
— Оу, — неожиданно произнесла Меди и тут же начала командовать, — Тед, отведи Олю, пожалуйста, в розовую гостиную. Рудди!
Последнее она уже проорала и тут же появился домовик.
— Проводи их в розовую гостиную и принеси миссис Блэк чаю. Крепкого и сладкого. А ты, — Меди начала что-то выговаривать Сириусу, но Ольга это уже не услышала, потому что дверь полутемного коридора закрылась за ней и Тедом, который вел ее, обнимая за плечи.
Розовая гостиная была одной из многих маленьких уютных комнат. Этот дом был слишком большой для одной семьи, а еще на каждом этаже было по несколько таких вот комнат – гостиных, которыми никто и не пользовался. Светлая комната в бело-розовых тонах была уставлена довольно лаконичной, даже строгой мебелью, что заметно принижало градус ее девочковости. Тед усадил Ольгу на кресло у окна и достал из кармана носовой платок. Вполне обычный платок, а не трансфигурированный из чего попало. Ольга, отчаянно хлюпая носом, приняла его и попыталась привести себя в порядок.
— И что случилось?
— Ничего.
— Когда случается ничего, люди бегают по коридору в слезах? Вряд ли. Открою тебе страшную тайну: я учусь на доктора сразу в двух местах: в святом Мунго и обычном магловском институте. И знаешь, врачи почти как священники: нам можно рассказать все, а мы никому не расскажем.
— Я не знаю, кто такие священники, — ответила Оля.
— Просто люди, которые готовы выслушать и сохранить услышанное в секрете. Что случилось?
— Он… он…
— Сейчас ты скажешь – избегает? Это весьма обычная фраза для таких случаев.
— Да.
— И ты думаешь, что он избегает тебя потому что…
— Не знаю! Наверное, я… что-то не так сделала… или что-то не сделала… Или больше ему не нужна.
На этом моменте Ольга снова разревелась, громко всхлипывая и закрывая платком практически все лицо, благо размер позволял.
— Знаешь, а я могу тебе сказать, что ты сделала.
— Что? — она удивленно посмотрела на Теда.
— Если такая красивая девушка вылетает из комнаты более взрослого, а главное — крайне напряженного парня, а потом он появляется босиком, с не до конца просохшими волосами и косо надетой рубашке, то ответ только один. Думаю, ты и сама знаешь его.
Оля морщилась и смотрела на Теда. У него было доброе лицо. С ямочками на щеках и курносым носом. А серо-зеленые глаза смотрели на Олю с добротой и совсем чуть-чуть — с усмешкой.
— Не знаю, — честно призналась она.
— Андромеда говорила мне, что Сириус считает себя неправым, что столь рано сделал тебя своей женой.
— Он…
— Вы оба слишком много думаете и ищете проблему только в себе. Это даже забавно. Нет, он ни в кого не влюбился. И жалеет лишь о том, что его жене всего пятнадцать лет и девушки в твоем возрасте ходят на вечеринки, гоняют женихов и учатся водить машину.
— Тогда почему он меня избегает?
— Вероятно, потому, что ты его привлекаешь в весьма определенном плане, а он считает тебя слишком юной, а себя — слишком несдержанным, — усмехнулся Тед.
— То есть он… Но ведь мы уже, — тут Оля запнулась и покраснела.
А Тед уже не скрываясь расхохотался:
— И видимо, в своих опасениях он все же несколько прав.
— Нет! — вскрикнула Оля, а потом опять зажала рот ладошкой и покраснела.
— Выпей чаю, — он протянул ей кружку, — и сахара побольше положи. Он нас счастливее делает.
Но даже сахар не смог поднять настроение Оли. Она отказалась идти на обед и остаток вечера провела в комнате, уткнувшись носом в первую попавшуюся книгу. А на деле — жалела себя и лила горькие слезы. Но когда перед сном она вышла из ванной, на прикроватном столике стояла ваза с букетом Снежных Роз — цветов еще более редких и волшебных, чем Ночные Лилии. Это были цветы белого цвета, даже с оттенком в снежную голубизну, словно они немного замерзли. А стебли и листья этих цветов были не привычного зеленого цвета — они такие же белые, как и сами цветы, только кончики листьев были очерчены зеленым. Розы были холодными на ощупь, а над ними прямо в воздухе появлялись снежинки. От букета распространялся запах морозной свежести, густо смешанный с ароматом садовых роз. А вот сами цветы были скорее похожи на пионы, розами они назывались исключительное из-за запаха.
Около вазы лежала простая белая карточка: “Прости. Я бесчувственное чудовище, но не могу иначе”. Вполне в духе Сириуса. Максимально честно, самокритично и беспощадно. Вроде и извинился, но совсем не утешил.
А виновник Ольгиных печалей привычно коротал вечера в библиотеке.
— Так и знал, что ты здесь, — в комнату вошел Ремус, улыбаясь своей привычной, словно виноватой улыбкой.
— Ну да. Все знают, где меня найти в этом доме.
— Тебе пора кабинет заводить, — Ремус кивнул на гору бумаг.
— У Лорда кабинет примыкает к супружеской спальне. Эти комнаты еще не ремонтировали после того, как дед съехал.
— И что мешает тебе в них въехать?
— Спальня супружеская.
— А ты как раз женат. Уже даже светскую свадьбу назначил. Цисси вот сегодня мне все уши прожужала, что двадцать второго придут портные.
— Не напоминай.
— Это как-то связанно с сегодняшним скандалом Андромеды? — поинтересовался Ремус, но Сириус словно опомнился.
— Что ты стоишь? Садись, деда сегодня не будет.
— Спасибо, я уже осведомлен об особом отношении Блэков к этому креслу. Я лучше на полу. Не хочу становиться твоим советником.
И Ремус обошел столик, сев у самого огня. Сириус, вздохнув, сел с ним рядом. Еще и забрал со стола бутылку и два стакана.
— Выпьешь со мной?
— Ты очень много пьешь.
— Привычка.
— Привычка?
— Не поднимай брови, это с тобой я спивался в своей прошлой жизни.
— Я? Спивался? И что же подтолкнуло меня пьянствовать с тобой?— морщился Люпин.
— Взаимное непонимание, которое привело нас к крайне неприятным последствиям.
— К каким же? Неужели мы сумели рассориться, предать друг друга или еще что?
— Не совсем… мы перестали друг другу доверять… Точнее – мы никогда особо и не доверяли, но при этом старательно друг о друге заботились.
Ремус расхохотался, едва не подавившись предложенным напитком.
— И как же так?
— Ммм… А почему бы и не рассказать? Мы с Джимом после школы мало тебе доверяли. Точнее — я. Джим добрее. Просто после школы мы все поступили в аврорат, даже прошли начальное обучение, сдали первые экзамены и получили звание стажеров.
— Ух ты! Вы все же оставили министерство целым?
— Не такие уж мы разрушительные, — улыбнулся Сириус, — к тому же — ты был с нами. Но почему-то именно в этот момент откуда-то вышла правда о твоей проблеме… а ты не стал врать и тебя исключили. А мы с Джимом повозмущались, но остались. Это немного подозрительно, хотя и логично: но вскоре Дамблдор предложил тебе что-то вроде работы. Ты ведь попал в самый эпицентр скандала, Джим вот даже пытался с этим бороться, но его связей было мало. И тебя никуда не брали на работу. Твой отец был еще жив, денег хватало, но ведь счета не бесконечны, а ваша семья особо и не экономила. А заняться тебе хотелось хоть чем-то.
— И что же мне предложил директор?
— Следить за оборотнями.
— Вступить в стаю? Я?
— Ну да. Оборотень из тебя, откровенно говоря, так себе.
— Да вообще никакой!
— Но ты согласился. Уж не знаю, как ты там выживал, но появлялся у Джима редко, говорил и того меньше… А в ордене появился предатель. Тех же МакКинтонов нашли, несмотря на особые заклятия. Или вот братьев Пруэттов выследили вне поместья — тоже редкость. Мы подозревали кого-то из молодых, но выяснить и доказать не было возможности. И я думал, что это ты…