В гостиной уютно трещал настоящий камин, дарили тёплый свет две старинные люстры, таинственно поблёскивали корешки книг на многочисленных полках. Томас сидел за своим рабочим столом, с лупой вглядываясь в лежащий перед ним свиток. На моё вторжение он не сразу обратил внимание, как обычно.
Осторожно сгрузив пакеты на диванчик у входа, я поспешила стянуть промокшую непромокаемую куртку, вешая её на разлапистую вешалку. Выудила из-под неё смешные тапочки с загнутыми носами, с удовольствием сунула в них ноги. Наталья Арнольдовна торжественно назвала эти тапочки моими ещё года три назад.
С любопытством подошла к столу, заваленному книгами, свитками и прочими манускриптами.
— А, Дарья, — только сейчас заметил моё присутствие Томас, представительный мужчина пятидесяти лет — весной справляли юбилей. — Смотри, что нашёл! Похоже, это подлинное письмо некоего послушника Венедикта своему опекуну, князю Баратынскому… К сожалению, не все слова возможно разобрать — семнадцатый век. Впрочем, неважно! У тебя что-то есть?
Он сдвинул в сторону свиток и проницательно на меня поглядел. Всегда чувствовал, когда я что-то приносила ему на проверку.
— Ничего особенного, — немного смутилась я, что отрываю его от интересного дела. Достала из сумки странного вида медальон, который мы с братом нашли на пляже в Севастополе. Уже скоро осень, а я только сейчас решила его показать Томасу. Всё забывала, а тут наткнулась, разбирая свой стол от разного мусора. — Вот. Не знаю, что это. Старинная вещь или какой-то новодел специально состаренный.
Томас осторожно взял медальон — толстенький кругляш размером с пятирублёвую монету из непонятного сплава серебристого с чернением, с выгравированной на одной стороне волчьей мордой и несколькими, идущими по кругу, непонятными закорючками. И с анатомическим изображением человека — на другой. Тут закорючек было не меньше.
— Виртувианский человек, — задумчиво сказал Томас то, что я и так уже знала — картинки в интернете сразу нашла. И что это рисунок Да Винчи, тоже почитала. Однако, ничего больше мне этот медальон не рассказал. И непонятно было, с чего на обратной стороне изображена задранная кверху голова волка. — Ничего похожего не припомню. Но, если хочешь, покопаюсь.
— Хорошо бы, — обрадовалась я. — А что за материал?
— Серебро, возможно, — ответил Томас, задумчиво вертя медальон в руках. — Но не чистое. Какой-то сплав. Провести анализ не сложно. Цепочки не было? Только медальон? И где нашла?
— Не было, — подтвердила я. — В начале лета мы ездили в Севастополь, как вы помните, наверное. Глеб выкапывал камень прямо у кромки прибоя. Большой такой, килограммов пять. И когда он приподнял его, я и заметила этот медальон среди ракушек.
— А где сейчас Глеб Денисович? — Томас положил медальон на стол и поднял лупу. — Давно его не видел.
— В Москве, — улыбнулась я, вспоминая последнее письмо младшего брата. — Поступил в МГИМО на факультет журналистики.
— Ну-ну, это хорошо, — покивал Томас, разглядывая медальон в лупу. — Как родители? Слышал, у Дениса Дмитриевича были проблемы в бизнесе? А Елена Ярославна в городе или на даче?
— Всё уже хорошо, — поспешила я заверить. — Папа велел кланяться. Мама тоже нормально, она сейчас на даче и в город пока не собирается. Они там с тётей Агатой у деда. Сбор урожая и всякое такое. Завтра к ним поеду.
— Ну да, ну да, — Томас достал фотоаппарат и щёлкнул затвором несколько раз, снимая медальон с разных сторон. — На мой взгляд, медальон никакой особой ценности не представляет. Похоже, отштампован не так давно, симпатичный — и только. Но я ещё погляжу, есть у меня кое-какие догадки. Можешь забрать, но лучше купи цепочку, чтобы не потерять. Как украшение тебе подойдёт. Поужинаешь с нами?
— Да уж пускай поест, — раздался от порога голос Натальи Арнольдовны, вкатившей в гостиную столик на колёсах. — Да и вы, Томас Евгеньевич, сворачивайте свои дела. Не так часто Дашенька нас балует своим вниманием.
Мне сразу стало немного неловко — действительно редко здесь появляюсь в последнее время. И вовсе не из-за Эрика, его взглядов и его стихов, других дел было много.
Мы устроились за передвижным столом у камина. Я с удовольствием умяла приличный кусок пирога с грибами. У Натальи Арнольдовны получались безумно вкусные пироги, и этот не стал исключением.
За чаем, заваренным по особому рецепту, разговорились о новостях, предстоящей учёбе Глеба, моей работе в лаборатории при больнице, о даче и мамином знаменитом варенье из малины — пообещала, что пару баночек им привезу.