— А что у тебя на личном фронте? — не преминула спросить меня Мария, которую за прилавком заменил вернувшийся откуда-то Эрик. Мария — троюродная племянница Томаса. Как приехала из Пскова пять лет назад, так и осталась здесь жить. Томас на пятнадцать лет её старше, взялся опекать племяшку на пару с Натальей Арнольдовной. А Мария принялась опекать Эрика, как младшего братишку, быстро и незаметно став своей в этом доме.
— Нормально всё, — твёрдо заверила я, внутренне ёжась. Не любила я вопросы о личном. Как будто совестно сразу становилось, что до сих пор не замужем и не нарожала трёх-четырёх спиногрызов.
— То есть никакой личной жизни, — сделала удивительный, но правильный вывод Мария. — А ведь тебе уже — сколько? Двадцать три? Самое время родить здорового ребёнка.
— Двадцать четыре будет в ноябре, — подтвердила я с улыбкой. Марии уже тридцать пять, насколько я знала. Лет семь назад она овдовела — муж разбился на самолёте. Детей у них не было. С тех пор у неё у самой никакой личной жизни не наблюдалось, но за меня переживает. Вот Эрику наверняка жениться никто не предлагает, и лет до сорока не предложат. Вот где она, несправедливость и дискриминация по половому признаку. — Ну куда мне ребёнок?
— Довольно о глупостях, дамы, — оторвался от газеты Томас и отхлебнул ароматного чая. — Кстати, Дарья, скоро будет выставка на Манеже…
Время у Томаса пролетело, как всегда, незаметно. Чаевничать с ними мне нравилось — уютно и душевно. Очень не хотелось возвращаться под дождь. Ещё и тащиться с покупками через полгорода. Но засиживаться не стала, занятые всё-таки люди.
К счастью, в лавке высокий и несколько нескладный Эрик как раз был занят дотошным покупателем и не мог оторваться на общение со мной. Только бросил тоскливый взгляд, а я весело помахала ему рукой и поспешила на улицу.
Как ни хотелось скорее оказаться в своей квартире, но я послушалась Томаса, забежала в ювелирный и купила серебренную цепочку к медальону. Надела сразу на шею, поглядела в зеркало и спрятала медальон под куртку. Не знаю, зачем это сделала, просто захотелось. Что ему, действительно, пылиться в столе?
Метро я не любила, предпочитала наземный транспорт. Заняв место — повезло сесть почти в пустой автобус, задумалась, вопреки всему, над словами Марии. Да я и сама знала, что рожать лучше до тридцати, но всегда казалось, что времени у меня ещё полно. Конечно, я хотела когда-нибудь обзавестись семьёй и детьми, но, как показала жизнь, обзавестись хотя бы бойфрендом — задачка не из простых. Дальше первого свидания у меня пока ни разу не продвигалось, да и тех свиданий было меньше, чем пальцев на одной руке.
Я не была дурнушкой, но и красавицей меня не назовёшь. Обычная — лучшее определение. Поэтому не обольщалась, что какой-нибудь принц на меня когда-нибудь клюнет, так что вполне была согласна на простого парня. Но простые, как оказалось, наводили тоску. А того же Эрика я воспринимала, как брата, в один горшок когда-то ходили. Дружили по-хорошему, пока юному Верману не пришло в голову, что я его муза. Глеб весело ржал над этой ситуацией, а я тосковала и ощущала неловкость.
Из всех моих четверых кавалеров, случившихся в разное время, интересно поговорить ни с кем не получилось. Трое вообще книжек не читали, как выяснялось в процессе свидания, а темы, близкие им, были совсем не интересны мне. Четвёртый читал, но большего зануды я, кажется, в жизни не встречала. Что интересно, все четверо мне потом звонили, предлагали встретиться ещё, и каких только предлогов я не придумывала, чтобы этого не произошло! Подруга Мила смеётся, что я слишком разборчивая, мол, так всех парней упущу и останусь у разбитого корыта. Но по мне лучше никак, чем с кем попало. Глеб советует сходить на свидание с Эриком, пожалеть бедного парня, но я упорно не вижу в нём кавалера, а любовь с Верманом кажется почти инцестом.
Добравшись к себе, рано легла спать, чтобы встать затемно и поехать на дачу на первой электричке. Иначе родные меня не поймут — в деревне вставали чуть свет — с петухами. Всего две недели отпуск, на море меня не тянуло, хотелось побыть с родными в памятных с детства краях.
Утром первым делом подбежала к окну, а потом и на балкон вышла, чтобы удостовериться. И чуть не заплясала от радости — дождя не наблюдалось и, судя по чистому небу — не предвиделся. Продукты и вещи, заказанные мамой, я переложила из пакетов в свой любимый рюкзак. Туда же затолкала смену белья и тонкую ветровку на всякий случай. Одежду не брала, в доме деда у меня её предостаточно.
Оделась я по-походному — штаны цвета хаки с кучей карманов и толстовка на тон светлее на молнии с капюшоном. Вставила ноги старенькие, но ещё крепкие кроссовки, на даче — самое то. Медальон так с вечера и болтался на шее — забыла снять на ночь, но и утром снимать не хотелось.