Глядя на мрачно-привлекательного Григория, я не удивилась скоростным действиям незнакомой девицы. Плохие мальчики по каким-то причинам завораживают. Я тоже сейчас смущалась его испытывающе-пристального взгляда. Редко, но бывает, когда мужской взгляд буквально царапает кожу, до мурашек. От Гриши веяло сексом. Быстрым, скорее всего жестким.
Скорее всего, наша первобытная память кричала, что этот хищник при охоте на мамонтов выживет с большей вероятностью.
- Быстрее бы, - сказал Можайский, - Олеся нашла нового воздыхателя. Девушка она впечатляющая во всех отношениях, но…
- Ого, то есть не будешь против, если я или Гришка за твоей бывшей приударим? Надеюсь, мы не нарушим Кодекс Братана*
Владимир подался ближе к столу и заинтересованно сверкнул глазами, когда Можайский разрешающе махнул рукой.
- А он не жадный, - промурчал Гриша.
И я почувствовала, как все еще обнимающая меня рука Димы вдруг погладила по плечу. Задумчиво.
- Что за шутки? – хмуро сказал Можайский. – Кодекс в силе. Да я из чистого сострадания на нем буду настаивать. Вы что, очумели, к Олесе подкатывать? И на вопросы не отвечу, я же вижу, как ты, Вовка, уже на стуле от нетерпения подпрыгиваешь. Не рассказывал о девушках раньше и сейчас начинать не буду. Было и прошло.
Он вдруг резко замолчал, посмотрел куда-то наверх в темное небо.
- Она из другой жизни. А мы приехали сюда отдыхать и праздновать именины Кирюхи. Завтра же идем в Диснейлэнд, народ!
Тема сменилась сама собой, потекла многоголосым ручейком, будто и не было неожиданной встречи, не звучала в голосе Димы застарелая боль. Жарко обсуждали во сколько надо вставать. Владимир попросил меня думать не только о завтрашнем дне, но и о следующем, спрашивал рассчитала ли я маршруты шопинга. Григорий подтрунивал на Кирой, дескать, не тяжело ли будет одновременно визжать на аттракционе и вести репортаж.
Я кивала в задумчивости и продолжала чувствовать на плече горячую руку Можайского, он не снимал ее демонстративно, постоянно при этом прижимая меня к себе. Надеюсь, вся эта неприятная история с Олесей останется в прошлом.
Хотелось как-то его поддержать. Накрыла его ладонь своей. И он тут же переплел пальцы…
Мужское запястье обхватывал черный кожаный ремешок часов, по циферблату бежала надпись Vacheron Constantin с маленьким рыцарским крестом над буквами.
Я заставила себя отвернуться от наших сплетенных рук и принялась рассказывать Ломову о заранее задуманных планы маршрута для шопинга.
---
Я чистила зубы перед сном, когда в общую ванную комнату постучали с другой стороны.
Мои любимые шорты с барашками были коротковаты, но вполне приличны, поэтому я согласно гугукнула в ответ, продолжая орудовать щеткой.
- Так и понял, что ты здесь, - сообщил Можайский, заходя и прислоняясь спиной к стене. – Извини за неудобную ситуацию.
- Ладно. Бывает. Невеста, наверное, даже лучше, чем девушка. Мои родные не так будут ругаться, - я сполоснула рот и выпрямилась, чувствуя себя немного скованно.
Меня опять смущал этот взгляд. Все чаще, где бы я ни была, с кем бы ни разговаривала, я знала, Дима за мной наблюдает. Когда прямо, иногда - задевая краем зрения, но словно я была постоянно в зоне его контроля. И сейчас, без защиты нескольких слоев одежды, это было особенно ощутимо.
- Ты на меня смотришь… - сказала я, осторожно повернувшись. – Постоянно.
- С первой минуты, - согласился он. И в комнате словно стало темнее. – Мне понравилось, как ты двигаешься, когда работаешь, легко, уверено. Как быстро делаешь выбор, передвигаешься от полки к полке, словно танцуешь. Нет ничего прекраснее, чем человек в центре своего профессионализма. Ты была… идеальна. Несмотря на дурацкие очки и костюм призрака.
Он подошел и встал прямо передо мной.
- А потом тебя ко мне толкнули. Через несколько минут ты уже обнималась в кабинке с Ломовым. Если бы на твоем месте была другая, раскрашенная и соблазняющая, я считал бы, что толчок продавщицы был полностью продуманным шагом. Умным шагом. Потому что твое тело…
- Нет! – изумленно замотала я головой. – Что ты! Я ту девушку видела первый раз. Бармаглот их постоянно меняет, берет неопытных…
Мой рот накрыли твердые губы, забирая воздух, мысли. Только поцелуй, только горячие мужские ладони на бедрах. Кружащий голову мятно-коньячный вкус, плавные, до отказа слабеющих ног, уверенные движения языка.
Все более глубоко, все более интимно. В меня погружались, отмечали каждую клетку, пробовали.
Никакого осторожного знакомства, присматриваний и проверок. Впервые я поняла, что такое, когда от поцелуя дрожит все тело.