Музыкальный кумир, облаченный как обычно в нечто графичное черно-серое, сел на сидение рядом с водителем и задумчиво уставился в окно. Даже веселая цель поездки не заставила его сменить образ.
Эдакий Врубелевский мрачный Демон с картины, одинокий даже среди толпы. Я поймала себя на мысли, насколько дружна троица и насколько они все разные.
Обычно разбитной Володя выглядел подозрительно хмурым и неостанавливаясь вел переговоры на английском по телефону. Они с Кирой разместились на одиночных местах по бокам широкого пассажирского авто.
— Я так не играю, - протянула Кира. - У меня праздник, между прочим, вторая неделя именин, а все с утра надутые как индюки. Ладно, Гришечка, он когда вот так изюмом морщится, значит музыку пишет, но дядя Вова...
— Я не понимаю, - взметнулся Ломов, прикрывая трубку рукой и разворачиваясь. - Почему Гришка у тебя Гришечка-Гришунечка. А я - дядя?
— Хочешь на изюм поменяться? - ощерился любимец мамолетней вредины.
— Я справедливости хочу! Вкалываю вместе с Димкой как конь педальный, ты в курсе, что нас с ним как волков обложили? - он быстро что-то забормотал в телефон, с облегчением его выключил и ткнул в неподвижно сидящего Можайского пальцем. Тот в это время занимался горячебедренным смущением меня и даже не моргнул. - Диман вообще с трудом из штатов сбежал, теперь его тут достают. Как бы проблемы не начались… А все потому, что кое-кто… не будем указывать на это двухкосичное недоразумение, раззвонил всему миру, где мы и что делаем!
— Потому что кое-кто - блогер, - назидательно сообщила Кира и сфотографировалась на фоне потрясающего телефоном Ломова. - А это судьба, как братик говорит: «Мы в ответе за тех, кого приручили».
Лежащая на ткани мешковатых шорт рука Дмитрия от движения машины сдвинулась и коснулась моей ноги.
- Это я не говорил, а Сент-Экзюпери.
- Его не знаю, - отрезала сестра. – А ты мне этим все уши прожужжал. Ди-и-им, а от кого ты прячешься? От киллеров?
Сидящий напротив Ломов охнул и демонстративно схватился за сердце, а Можайский, сражающийся в это время с моей отпихивающей рукой, пораженно замер.
- Окстись, - прохрипел Володя и задергал пуговицы на вороте рубашки-поло.
- Не, это я делать не буду, это ты сам, - опасливо сказала малышка. – Но плохие дядечки пишут мне в личку и вопросы про Димку задают.
Адвокат выхватил у зазевавшийся именинницы телефон и быстро прокрутил пальцем ленту сообщений.
- Это из Сирокко, уроды, - выругался он. – Даже до девочки докопались. Деньги ей обещают за информацию.
Господи, кто-то преследует Можайского? Журналистам нужна о нем информация, потом оказывается, что из он Америки сбежал, а его младшую сестру в социальных сетях преследуют. Оу. Меня, кстати, тоже.
Хорошо, что интернет при моих финансовых невозможностях я запретила себе использовать вне бесплатного при отеле. А после ужасного комментария на личной странице, больше в свой Инстаграм не заглядывала. Людей, пышущих ненавистью в сети, то есть - хейтеров**, до этого дня я встречала только в блогах знаменитостей. Не представляю как публичные персоны выносят бесконечную агрессию, льющуюся на них, вперемешку с народной любовью.
Сегодня ночью мне приснилось, что «та самая» неизвестная девушка написала мне пост с извинениями, дескать, обозналась, простите, обращалась совсем к другой Дарье Рощиной, с кем не бывает.
Я опасливо покосилась на Дмитрия. Темная прядь упала на резко вычерченную смуглую скулу. Профиль мужчины показался мне совсем не надежным как обычно до этого, а скорее опасным.
Эх, Дашка, а что, если похитил тебя какой-нибудь современный Пабло Эскобар***, оголтелый преступник, опасный авантюрист и бретер. А жмется к тебе с намерениями в высшей степени асоциальными и далеко идущими, например, уговорить нарушить совместно пару пунктов уголовного кодекса.
- Дима, - прошептала я, наклонившись к самому его уху. – Ты олигарх?
- Нет, - ответил он также тихо. – Но надеюсь скоро им стать.
Его глаза смеялись. Вблизи заметно как появляется еле заметная морщинка над изгибом брови, чуть дергается в мимолетной ухмылке приподнятый правый угол рта.
«Нет, не похож он на преступника» - ответственно заявили мои нижние девяносто, - «все будет хорошо. Максимум, найдем небольшое приключение».
Другое дело, что для них любое приключение - хорошо. Я до сих пор помню, как они уговорили меня в институте встречаться с молодым человеком, который ревновал к каждому столбу.
Это они глубокой ночью меня уверяли: «Еще одну страничку сайта посмотрим и все. Еще одну новость одним глазком…» и потом удивляются: «Как это два часа прошло? Не может быть! Давай еще страничку перед сном?»