- Какого беса ты во все это полез, Гриш? – спросил парень, в котором легко опознавался Ломов.
- Беспроигрышная ситуация, ничего ты не понимаешь. Оба гордецы и по уши в делах, как бы они ещё поговорили? – Распутин прикладывал что-то к лицу, но что именно – отсюда не было видно.
Ломов, продолжавший смотреть в танцзал, потёр затылок.
- А если бы Димыч просто подбил тебе глаз и умотал? Ты хоть в курсе, что последнее время твориться? С ним невозможно ни разговаривать, ни работать. Часами в документы смотрит… не перелистывая. Если бы ты ему характер еще больше испортил, я бы вот этими самыми руками…
- Но-но, руки убери подальше. Я тебя после Парижа опасаюсь, - засмеялся Гришка. – А насчет риска… Если бы ушел – мы бы уже ничем не помогли. А для меня ситуация по-любому удачная. Девушки знаешь как безвинно пострадавших любят? Дружба бы никуда не делась - помирились бы, а останься со мной Даша… я, может, и остепенился бы. Есть в ней что-то такое...
Дальше не выдержал мой спутник.
- Есть-то есть, да не про вашу честь, - сообщил им Можайский.
- А, Дима пришёл! - тепло промурлыкал Распутин, поворачиваясь и при этом ловко делая шаг к лестнице. К левой стороне лица он прижимал кем-то сделанный компресс. – Вернулись, значит… вместе. А мне бежать пора, концерт с минуты на минуту начнётся.
В бликах светотеней трудно было понять рад он или не раз нашему примирению. Но мне сейчас было все равно. Я держала за руку человека, рядом с которым быстрее билось мое сердце. Мы были разные как небо и земля, нас ничто не связывало, кроме болезненно-натянутой струны, связавшей сердца, у нас был только один шанс и миллион рисков его упустить.
Почувствовав, как Можайский накрыл мою ладонь второй рукой, захватив ее с двух сторон, я улыбнулась. Посмотрим…
Глава 21. Гости, которых звали и которых не звали
— Как вам сапоги?
- Очень вызывающие, я бы такие не взяла.
- Значит, хорошие сапоги, надо брать
«Служебный роман»
Второй день Дима приезжал с утра. Такое впечатление, что он срывался в дорогу до завтрака, потому что вручал цветы и сразу заказывал что-нибудь вкусное на доставку или тащил меня в кафе.
Потом мы гуляли и бесконечно целовались, даже начали подсчитывать сколько поцелуев приходилось на каждый из ближайших к парку домов. На этом этапе прогулки мы оба теряли голову от созерцания друг друга и ощущения щемящей близости, переставали стесняться прохожих и окончательно слетали с катушек.
Я заметила, что Можайский во время поцелуев не любил закрывать глаза, смотрел безотрывно, в то время как я предпочитала ничего не видеть, а просто улетать в томительные и волшебные ощущения прикосновения мужских губ.
А чтобы Дима не подглядывал, приходилось прикрывать его со лба по нос ладошкой. Он посмеивался, но не сопротивлялся.
В самом парке, укрытые деревьями мы совсем переставали стесняться и вели себя крайне бесстыдно. Сегодня я даже почувствовала его руку на своей груди и не запротестовала.
В конце концов я же держу свою ладонь где хочу, почему бы не разрешить то же самое своему парню. Затащив меня в один из диких, безлюдных уголков, он сначала как маньяк гладил меня по волосам и прижимался носом за ушко. И как-то само собой, совершенно незаметно расстегнул застежку бюстгальтера на спине, провёл тёплой рукой под блузкой, обхватил пальцами ноющий холмик, под которым быстро стучало сердце. Его дыхание стало горячим, касания губ превратились в едва ощутимые. Словно крылья бабочки они порхали по щекам, подбородку и шее. Я закрыла ему глаза, зажмурилась сама и улыбалась, молча, потому что слова были совершенно не нужны.
Когда где-то недалеко зазвучали голоса, он торопливо застегнул меня, тщательно проверил каждую пуговичку, и мы чинно отправились к моему дому.
- Чувствую себя подростком, - сообщил он, обнимая меня за талию. – В этом что-то есть, но может хоть разочек заглянем ко мне или останемся у тебя?
Почему-то в квартире я оставаться с ним не хотела, возможно, просто не доверяла ни себе, ни ему в опасной близости от зазывно мягкой и удобной кровати. Что-то внутри меня еще побаивалось форсировать отношения, требовало продлить конфетно-букетный период на… не знаю какой, но нужный срок.
Вчера смешливо дрогнувший уголком губ Можайский обнял меня и отправился работать, а я села за ноутбук.
Зато сегодня он ушёл особенно неохотно, долго стоял у лифта, перебирая мои волосы и целуя в ладонь.
Поэтому, когда в дверь позвонили снова, я была абсолютно уверена, что это вернулся Димка и сейчас начнёт меня уговаривать вместе… пообедать.