Как сказал один из ее ухажеров: «На таких, как твоя сестра, Мила, жениться хочется, чадру ей нацепить и спрятать под замок. Она смотрит… как зазывает». Пьяным сказал, по глупости, но сестра запомнила и с тех пор звала меня то «будущая жертва маньяков», то «Дашка-искусительница». По настроению.
Мне казалось, что она так шутит, пока ее жених не начал ко мне приставать. И тихая жизнь нашего дома полетела под откос.
Последние годы мы виделись редко, только на больших семейных праздниках. Я старалась не засиживаться, а она – не упускала случая поиронизировать как судьба, по ее мнению, мне отомстила.
Но она по-прежнему чувствовала себя старшей сестрой, главной. И сейчас оглядывала меня и снимаемую квартирку с брезгливым видом новоназначенного генерала, которому достались от предшественника никчемные, разбитые и запущенные до полной «вшивости» войска.
- Что, Дашка, - она повесила в прихожей крошечную блестящую сумочку и наклонилась к зеркалу, чтобы поближе изучить помаду на губах. – Упустила своего олигарха? Надоели ему твои пресные трусики?
Признаться, в этот момент меня несколько отключило от происходящего. Мозг пытался представить «пресные трусики» и давал сбой. Мила всегда отличалась легкостью обращения со словами, уверяя, что с точки зрения многих мужчин это добавляет ей уникального шарма.
- Какие-то странные типы у подъезда топчутся, на вопросы не отвечают. Но один так ничего себе… О, у тебя подружка! – она успела заглянуть на кухню, обнаружив Димину маму и с легкостью игнорируя Киру. Дети никогда не интересовали мою сестру. – Привет, меня Мила зовут. Ты тоже пришла эту курицу, мою сестрицу, уму-разуму поучить? Олигарха она бортанула, прикинь?
- Полная глупость! – согласилась с ней Кира, но на нее снова не обратили внимание.
Пока я дошла до кухни, сестра уже вытащила себе чашку и уселась на мой стул.
- Предлагаю открыть штаб, - бодро сообщила она. – Богатые парни на улицах не валяются, для всей семьи однозначно полезны. Я правильно говорю?
Валерия Захаровна махнула ладошкой, останавливая мою обличительную речь на вдохе, покачала головой, дескать, «не мешай, дай послушать» и заинтересованно наклонилась к Миле.
- Так вы считаете, олигарха нужно удержать любой ценой? – промурлыкала она, проведя длинным ноготком по столешнице.
- Давай на «ты», мы не короли, а королевишны! - фыркнула Мила. – У Дашки всегда легко мужиков окручивать получается. Моргнет, воротничок отогнет и уже ловит падающее тело. А вот удерживать она не умеет. Нечем. Ни ума, ни мастерства в постели, ни настоящей бабской хватки. В общем, я пришла помогать.
Хлопнув кулачком по столу, она весело обвела компанию сияющими голубыми глазами.
- Сейчас все и обсудим, составим план возврата денег. Кстати, а почему выпечка такая крошечная? Помню, раньше, девчонкой, ты делала булочки покрупнее.
- Возможно, это вы выросли и растянули рот, - вежливо предположила Киреныш, никак не понимавшая, почему ее не слышат. У ее мамы дрогнула бровь, а Мила моргнула недоуменно и, наконец, соизволила посмотреть на ребенка.
- Енот, или как там тебя, помолчи, а? Видишь, взрослые разговаривают?
Я спокойно обошла сестру по кругу, облокотилась попой на подоконник и медленно, стараясь удерживать бушующие внутри эмоции, сказала:
- В моем доме я сама решаю кому можно разговаривать. Мила, ты зачем вообще пришла? Мы же не общаемся, и помощи я не просила. Веришь, мне вообще ничего от тебя не нужно. Со своей личной жизнью я справлюсь сама.
- Ой, ладно, справится она. Справлялка еще не выросла, - хохотнула сестра. – Я вон уже дважды замужем побывала, две квартиры в семью принесла, а ты ни одного так и не поймала. Сколько тебе было, когда она моего жениха соблазнила? Шестнадцать!
Хитрая улыбка мелькнула на ее лице. То ли печальный, то ли осуждающий вздох. Сейчас она чувствует себя почти матерью Терезой, такой же мудрой и всепрощающей. Поворачивается к Валерии Захаровне.
- Представляете, я выхожу, он ее в коридоре чуть не насилует, а эта только пищит, кофточку с плеча спустила. Спасибо, родителям, поддержали тогда меня, выгнали Дашку с моих глаз подальше.
На этом мое терпение иссякло. Не обращая внимание на запретительные жесты Валерии Захаровны, я указала рукой на выход и четко произнесла:
- Пошла вон.
Не было ни сил, ни желания оправдываться, объяснять. Все слова я сказала давным-давно и больше повторять не хотелось.