Корабль тряхнуло и во рту стало кисло. Господи, за что. Пригласили на свидание, красивый вечер, почему я так все испортила.
Вечно все порчу.
- Черт да быстрее! Где трап? Солнце, не плачь, мы уже на берегу, почти. Еще немного.
По щеке, собирая соленые капли, прошлись губы, сейчас удивительно мягкие.
Меня крепче сжали по спине и под коленками, я втиснулась носом в теплую шею, слабо пахнущую знакомой смесью коньяка с корицей. Пальцы схватили и скомкали его рубашку, цепляясь утопающим в брошенный круг.
- Подождите! Вы же испачкаете брюки.
- Плевать! Давайте быстрее.
- Вы понимаете, что мы откажемся возвращать деньги за билеты?
- Плевать!
- Извините, что так получилось. Вам вызвать такси? – донеслось откуда-то издалека.
- Все нормально. Спасибо. Хорошей дороги.
Ничего не плыло и не качало, только прохладный приятный ветер обдувал лицо. Спасена? Я опасливо приоткрыла глаза и обнаружила, что Можайский сидит на каменном парапете, держит меня на коленях, а совсем рядом, прямо под нами, плещется вода.
Теплоход, вместе с музыкой и смехом хорошо проводящих время людей, плыл дальше по реке. Без нас.
- Я испортила свидание?
Он хмыкнул, повернул голову и поцеловал меня в висок. Горячий как печка. Великолепное сочетание с вечерним благодатным для моего нынешнего состояния бризом. Ткань под пальцами окончательно смялась, но не было сил отпустить.
- Прости. По-дурацки все получилось.
- В следующий раз говори сразу. Не пришлось бы этих циркачей терпеть.
- Мама у тебя – решительная женщина, - фыркнула я. – Ты не будешь расстраиваться, если я скажу, что побаиваюсь ее?
- Я сам ее иногда побаиваюсь. Думаешь, просто так умотал в Америку? – он хмыкнул, давая понять, что шутит. Но по мне, в каждой шутке есть доля правды. Я бы сама предпочла держаться от Валерии Захаровны на безопасной дистанции. - Про теплоход она узнала сегодня и успела развить бурную деятельность. Наняла первую попавшуюся команду в интернете, кого успела.
Мы смотрели на заходящее прямо в реку солнце. Можно было уже слезть с колен, но ни я, ни Дима даже не пытались отодвинуться. Высадили нас поблизости от какого-то парка. Кажется. Недалеко виднелась дорога, росли деревья и нигде не было видно ни одного прохожего. Тишина.
- Я не хочу тебя упускать, - вдруг сказал Можайский. – С ума сходил, когда мы поссорились и больше рисковать не буду. Надо принимать решение.
- Ты о чем? – мои губы резко пересохли. Я стиснула ткань сильнее и, кажется, даже немного царапнула его.
Опять накатила слабость. Все стало острее, ярче. Шум ветвей, плеск воды, мужское дыхание рядом. С высоты своего роста, даже сидя, он ухитрялся нависать надо мной, и в этом что-то было. Щемящее, пугающее и притягательное одновременно.
Он задышал тяжелее и тихо, низко хохотнул.
- Хочу тебя. Всю. Навсегда. Чтобы вот так сидела на моих коленях. Или смотреть как ты работаешь, глядя в монитор и покусывая губу. Сжимать тебя и вжиматься.
Но объятия продолжали оставаться осторожными, хотя чувствовала, как подрагивают его поглаживающие меня пальцы и явно твердеет то, на чем я сижу. Ух, странное чувство. Убивающий, сносящий голову коктейль нежности и жажды.
- Ты согласна?
На что? Вот так обниматься? Да-да-да.
Я подняла голову и с потрясением обнаружила перед собой красную коробочку. Валерия Захаровна могла бы и не просить меня выглядеть удивленной. Любую девушку предложение от парня шокирует и стрессует, даже если мы подозревали. Что? Меня? Замуж? Мы встречались неделю-месяц-год-десять лет и замуж?! Ты?!
Я протянула дрожащую ладонь, готовясь сказать, что опасаюсь так скоро, нам нужно еще повстречаться… Но в полутьме мои пальцы скользнули по хорошо выделанной коже, коробочка не удержалась и упала. Сначала о каменный парапет, подпрыгнула… и плюхнулась в темную воду.
Возможно, в коробочке и было что-то иное, не кольцо, о котором я подумала. Но в эту секунду сомнений не было. Потеря обручального кольца по общему мнению – очень, очень плохая примета.
Даже если я планировала сказать «Да», не бросать же символ любви в воду? Мои сомнения, помноженные на слабость от укачивания, привели к очень печальному результату.
Я словно в замедленной съемке смотрела как красный кубик отрикошетил углом от широкого бордюра, чуть поднялся от удара в воздух, затем по дуге вниз… и сама не заметила, как потянулась за коробочкой.
А вдруг оно очень дорого стоит, а если еще и старинная вещица, которую Можайские передавали из поколения в поколение? А я ронять…