Но зазвенел будильник и вернул меня на узкую колею. Бухгалтера с бородой в комнате не было. До слез обидно. Обманщик!
Глянул в окно: четвертый этаж готов. На часах 7 часов утра!..
По дороге в город Сан-Луис-Потоси.
Гид: справа вы видите огромные кактусовые плантации. Кактус – уникальное растение. Из этого растения получают спирт, делают сладости, выжимают сок, производят разные лекарства. Вы видите домик-времянку владельца большой плантации: нищенская развалюха, захламленный дворик. Тяжелый труд плантатора и, как правило, всей его семьи под палящими лучами солнца, при отсутствии должного количества воды, приносит им нищенский доход. Теперь посмотрим налево…
Все головы пассажиров повернулись справа налево. Не знаю почему, но я не поддался команде и провожал взглядом удалявшийся от нас домик-развалюху. Открылась картина, противоположная той, которую мы разглядывали во время пояснений гида: я увидел маленький самолет мест на пять-шесть.
– Смотрите, смотрите, – обратился я к сидевшему рядом со мной нашему посольскому работнику, – у нищего – и самолет! Вот это я вам скажу…
– Да, да. У каждого из плантаторов свой самолет. А как же! Добираться сюда из города долго, дорога пыльная, жара. А по воздуху считанные минуты тратятся на дорогу, да еще ровный ландшафт – сплошной аэродром.
Гид своего самолетика не имел – он летал на рейсовых, спирт не гнал, но пил, повидло не варил, но ел и прекрасно себе жил и поживал. Он не имел привычки задерживать свое внимание, направленное направо, он спешил повернуться скорее налево!
Город Сан-Луис-Потоси – административный центр штата того же названия и центр добычи цветных металлов. Жителей не так уж много – 350 тысяч. Очень много приезжей молодежи – студентов основанного еще в XVI веке университета. Много церквей XVII и XVIII веков в стиле барокко. Очень музыкальный город: в парках и симфонические, и духовые, и джазовые оркестры. На улицах множество оркестриков из трех-четырех музыкантов и солирующих исполнителей: на саксофонах, гитарах и замысловатых экзотических народных инструментах. Не нищих, нет-нет – просто развлекающих публику в дни международного фестиваля искусств «Сервантина».
Просящего милостыню тоже видел, но для нашего глаза уж очень непривычного вида и настроя: с банджо в руках, в старинном индейском костюме, постоянно улыбавшегося, никому из подававших не кланявшегося, вслух никого не благодарившего и, самое главное, – ни у кого и ничего не просившего. За него все это проделывал шустрый мальчишечка, очень похожий на худенького крепыша-цыганенка лет 7–8. Подаяния он собирал в шляпу с огромными полями – и довольно щедрые денежные, и самые разнообразные продуктовые: то яблочко, то банан, то конфетка. Маленькая девочка положила ему в шляпу небольшую куколку. Мальчик вернул ей куколку, да еще угостил бананчиком. Она посмотрела на свою маму, та что-то ей сказала, после чего девочка присела в книксене, надула губки и снова положила в шляпу свою куколку. Мальчик не растерялся, вынул из шляпы монетку, купил в рядом стоявшем киоске порцию мороженого в вафельном конусе и вручил его своей трехлетней даме. Та опять посмотрела на маму, затем осторожно, двумя ручками взяла лакомство, смешно присела в книксене, замерла на месте и с большим знанием дела принялась слизывать розовую ароматную сладкую массу.
Съестные подаяния малец азартно поглощал во время исполнения своим «патроном» очередного музыкального опуса на банджо, преимущественно джазово-синкопированного, с редкими, но громкими гортанными выкриками или присвистами и с непременным притоптыванием. Чем бы ни занимался цыганенок – собирал ли подаяния, грыз ли яблоко, разговаривал ли тихонько с кем-нибудь из слушавших музыку – он всякий раз, буквально рефлекторно подхватывал выкрики и присвисты своего патрона и непременно при этом изо всех сил притоптывал ножонками и абсолютно синхронно с ним. Я долго наслаждался этим маленьким музыкальным спектаклем!
Но все-таки лучший оркестр города – это колокольный звон! Это неописуемо! Это необходимо слушать.