Едет Сашенька быстро, лужи колёсами рассекает, лицо от дождя не прячет, ему надо, чтобы письмо дошло поскорее. Ему кажется, что это письмо очень ждут.
А в конверте, который Сашенька прячет от дождя на своей груди, совсем как отважный мушкетёр Д’Артаньян прятал секретное послание, — листок в линейку. А на этом листочке такое стихотворение: «Никогда обо мне не узнает та, которой стихи посвящал. О другом человеке мечтает, несмотря, что пижон и нахал». Ну и пусть не совсем удачно, особенно последняя строчка. Зато Сашенька решился на атаку, пошёл в открытый бой. Ай да Сашенька. Против кого? Против самого Курбатова Константина. Ведь что ни говори, а это совсем новый для Сашеньки этап в жизни: не ворчит про себя, а высказался открыто. Будь что будет, страх отброшен. Впрочем, это, кажется, строки из новых Сашенькиных стихов, сочинявшихся на дороге под дождём, когда он крутил педали велосипеда. И велосипед, как верный конь, нёс его вперёд, только вперёд. Сашенька спешил, как будто там, в конце посёлка, его ждал не синий почтовый ящик, а сама Саша Лагутина.
И он увидел её. Она стояла недалеко от мокрой золотой берёзы, и дождь сыпал на неё свои холодные капли, а она улыбалась Сашеньке и говорила: «Как хорошо ты ездишь на велосипеде. Я и не знала, что ты умеешь. Дай покататься, Сашенька». А он соскочил с седла и сказал: «Садись, Саша, и катайся сколько хочешь. Хоть всю жизнь. Дарю тебе велосипед. На память. Вот так». Мокрая берёза в жёлтых листьях. Вот скамейка, вот почтовый ящик. Никакой Саши, конечно, здесь нет. Это Сашенькина мечта. Откуда здесь возьмётся Саша Лагутина? Она в лагере «Светлые полянки». И третья смена подходит к концу, но ещё не кончилась.
А Сашенька мечтатель и фантазёр. Это у него надолго. Может быть, на всю жизнь. На всю жизнь! — как любит говорить Саша Лагутина. А что в этом плохого? Пусть человек мечтает, и придумывает, и фантазирует. Хорошо. Когда надо, пусть совершает поступки, а когда хочет — пускай мечтает. Одно другому не мешает.
…Однажды Сашенька сидел на веранде и смотрел в цветное окошко. На этот раз он выбрал жёлтое окошко. Он видел жёлтый забор, жёлтый берег Истры, жёлтые стволы берёз. На жёлтой дорожке появилась жёлтая бабушка с жёлтым бидоном. Она вошла на веранду и оказалась не жёлтой, а обыкновенной.
— Кашу сварил? — спросила бабушка.
— Сварил, бабушка.
— И пол вымыл, и пыль вытер. Ты не внук, а мечта. Садись завтракать. У нас сегодня огурцы.
— Сейчас, бабушка. Иду.
А сам продолжал смотреть в жёлтое окошко. Жёлтый Лёша прошёл по жёлтой тропинке вниз к реке. Он нёс жёлтые удочки. И рубаха на нём была жёлтая. А вон проехала незнакомая девочка на жёлтом велосипеде. И глаза у неё были, конечно, жёлтые.
— О чём ты мечтаешь, Сашенька?
— Да так, бабушка. Интересно — вот так всё жёлтое, а так — всё синее. Хорошо смотреть в цветные стёкла.
— А, хорошо. Я тоже люблю эти стёкла. Но больше люблю не сидеть и смотреть, а что-нибудь делать. Движение — это прекрасно. Пошли позавтракаем, а потом я тебе покажу одну вещь.
— Какую, бабушка?
— Потерпи. Сюрприз имеет свои законы.
Сашенька быстро поел и уставился на бабушку.
— А посуда? Я мою, ты вытираешь. Давай быстро.
— Бабушка, — заныл Сашенька, — а нельзя посуду потом? Ну, бабушка.
— А мухи? Давай быстрее.
Какой человек не любит, когда ему делают сюрприз? Любой любит. Лишь бы сюрприз был приятным. А уж бабушка всегда знает, чем обрадовать своего внука.
— Где сюрприз, бабушка? — спросил Сашенька, когда была вытерта и убрана в шкафчик последняя чашка.
— Пошли.
Они спустились с крыльца, обогнули дом и подошли к забору. Там, за кустами малины, где дорожка заросла крапивой, что-то блестело. Отсвечивало на солнце что-то чёрное, металлическое. И сияли зеркальные линии. Сашенька побежал прямо через крапиву. Велосипед! Это был велосипед, самый настоящий, чёрный, взрослый, с золотыми буквами. Колёса и руль, седло и педали — велосипед! Сколько раз Сашенька садился на велосипед! Взлетал в седло, легко оттолкнувшись от земли. И нажимал на педали, и летел вперёд. И звонил в звонок. Все расступись, едет Черенков Александр! Только всё это было в мечтах. А на самом деле этого никогда не было. Ни разу.
И вот настоящий велосипед, сияющий и сверкающий, стоит перед ним, легко прислонившись к забору. Сашенька гладит руль и седло, и спицы, и педали, и шины, и звонок. Какой прекрасный велосипед. И как жаль, как обидно, что нельзя вот прямо сейчас сесть и поехать, куда вздумается. Чтобы завертелись колёса, замелькали спицы, чтобы ноги нажимали на педали, а глаза смотрели далеко вперёд. Нельзя, нельзя. Почему? Ну конечно, читатель. Ты догадлив. Потому нельзя, что Сашенька Черенков не умеет ездить на велосипеде. Не умеет. В мечтах ездил, а на деле — не пробовал.