Так себе открытие — я всегда знала, что Даша сегодняшняя и Даша завтрашняя — это две разные Даши. И что сегодняшняя Даша не имеет никаких обязательств перед Дашей вчерашней и не обязана выполнять её замыслы.
До текущего вечера.
Глядя на язычки пламени, лижущие закопченную кружку, в которой я готовлю себе кофе, я начинаю понимать Скарлетт из «Унесенных ветром». Которая была вынуждена твердить себе: «Я подумаю об этом завтра. В конце концов, завтра — это другой день!»
Просто потому, что все мысли о завтра были до ужаса мрачными. Как мумия астронавта, которая таращится на меня с противоположного конца крохотной кабины.
До разбившегося американского модуля мы доехали прямо как в песне: «На честном слове и на одном крыле». Крыльев у нас, понятно, не было, а вот неповрежденное колесо действительно осталось одно. Остальные нам в нашем скорбном пути пришлось чинить: вправляя вылезшие пружины и распрямляя погнувшиеся спицы.
Зато с разбитым модулем, который мы уже посещали утром, нам относительно повезло: за исключением разложившейся от солнца резиновой прокладки люка модуль был относительно цел.
Я даже несколько секунд надеялась, что мы сумеем как-нибудь поставить его на попа и улететь на нем с Луны. Особенно после того как Бывалый с Балбесом ловко и легко починили люк, напенив по периметру герметик из моего аварийного набора. Надежда не оправдалась, увы и ах — топлива в модуле практически не осталось. Астронавты выюзали его до донышка, перелетая с места первой посадки к Замку.
Зато воздуха внутри был просто непочатый край. И чистого кислорода, и в смеси с азотом для имитации земного состава атмосферы. Дней на двадцать при условии работы поглотителей углекислоты. И дней на пять без них — в этом случае от углекислого газа пришлось бы избавляться, стравливая воздух из кабины.
Прилагать дополнительные усилия нам для этого совершенно не требовалась — в лежащей на боку кабине где-то разошелся шовчик, и она вовсю травит воздух самостоятельно. За поддержкой давления слежу я, глядя на манометр шлема скафандра Труса — единственного, у которого работает электроника. Если давление падает, отворачиваю гаечным ключом вентиль на одном из баллонов в стойке.
В этой ситуации есть и свои неожиданные плюсы: воздух, выходя из баллона, расширяется, охлаждая нагретый солнцем модуль, система охлаждения которого скончалась полвека назад. А еще я могу спокойно варить на открытом огне кофе. Выделяющиеся продукты горения всё равно выдувает наружу вместе с выходящим воздухом.
Кофе, кстати, тут местный. Американский. «Голубая гора Ямайки» урожая 1965 года. Это я прочитала на этикетке, найденной в лежащих на полу развалах запасов продовольствия, инструментов и прочих деталей для экспериментов в процессе лунного одержания. Может быть, там и кофеварка где-то есть. Так глубоко я не копала.
Смысла в этом всё равно нет никакого. Аккумуляторные батареи модуля мертвы, и единственными источниками питания являются сейчас взятый мной из коробки с моими инструментами универсальный вакуумный фонарь и бортовой компьютер скафандра Труса.
Пока мы ехали до модуля, главным моим ужасом была мысль о том, что я не сумею протиснуться в крохотный потолочный люк. Когда оказалось, что мои утренние воспоминания не особо точные и люк у модуля, как ноздря у гориллы, соответствует размеру гориллина пальца, то есть рассчитан на астронавта в скафандре, я начала бояться, что мы все не вместимся в крохотный модуль. Потом, когда оказалось, что этот модуль значительно больше обычного, так как рассчитан на пару недель проживания на Луне, я стала бояться, что в нем не будет запасов кислорода…
Проклятая Луна сделала меня невротичкой.
Мои коллеги по несчастью тоже выглядели пришибленно. После первых счастливых минут, когда модуль удалось загерметизировать и мы смогли сначала открыть шлемы, а потом и вовсе выбраться из скафандров, наступила апатия. Мы сидели в заваленной мусором тесной каморке спускаемого аппарата, в ярком свете пробивающегося через запыленные иллюминаторы солнца.
— Все диапазоны забиты мусором, — прервал молчание вертевший в руках рацию Трус, — ума не приложу, как твоёму Координатору удалось сквозь помехи пробиться.
— В этом как раз ничего удивительного нет, — ответил Балбес. — Глушилку перед уничтожившим ZERO ядерным взрывом планово отключили. Чтобы от ЭМИ уберечь. Главный вопрос в другом: с каких фиг вообще Киллари осмелилась на корабль Поднебесной напасть?