Для стоянки я выбрала крутую насыпь у подножия очередного безымянного кратера. Зачем? Для зарядки батарей мне нужен был как можно более крутой склон, направленный в сторону солнца, на котором я расстелила оба полотнища солнечных батарей, подключила их к «Марусе» и поспешила вниз, к сгруженным у подножья насыпи вещам.
Ночевать на склоне я не собиралась — не дятловка, чай. Еще съеду по склону вниз от неудачного движения. Я лучше как-нибудь по старинке, у подножия. Вернувшись, я стала раскладывать палатку, когда почувствовала чьё-то лёгкое касание к своей ноге.
Взвизгнув от неожиданности, я подпрыгнула на несколько метров, перебрав, опускаясь, все свои лунные страхи. Приземлившись, я пару раз обернулась по сторонам, ища, что именно ко мне прикоснулось. Убедить себя, что это мне просто почудилось, не получалось. Каждый раз, когда я поворачивалась, я замечала краем глаза что-то живое и блестящее, находящееся за моей спиной. Хорошо, что я догадалась посмотреть на следы на реголите.
Увидев их, я, правда, ещё больше перепугалась, потому что следы действительно были. Лунный грунт был покрыт узкими, трехпалыми отпечатками, похожими на следы курицы. Потом до меня дошло.
Я выбрала самый блестящий из своих кейсов и, подняв его к стеклу шлема, посмотрела на отражение. Из-за моего бока вместе со мной в зеркало таращился своими глазами-камерами Багаж. В следующую секунду управляющий им скрипт осознал, что его заметили, видимо распознав в отражении моё лицо. Он обежал меня, грациозно перебирая своими тоненькими трубками конечностей и плюхнулся на зад, демонстрируя радостную улыбку на экранчике.
— Хороший, хороший мальчик, — машинально сказала я, потрепав его по квадратной головогруди.
Багаж меня, конечно, не услышал. Радио в скафандре сдохло. Поэтому я подобрала камень, и бросила его, как могла далеко. Багаж же вовсе не бросился за ним бежать, как я наивно полагала, а проследив за полётом камня выдвигающимися, как у пчелы Зузы, глазками камер, повертел указательным пальцем у того, что в его случае можно было назвать виском.
— Вот ты тварь неблагодарная, — возмутилась я, поднимая очередной камень.
Багаж, словно поняв мои намерения, отбежал обратно к вещам, где демонстративно уселся ко мне задом, втянул в корпус конечности и раскрыл крылья солнечных батарей, всем своим видом показывая, что он в домике. Ух ты, не знала, что у него еще и солнечные батареи есть.
Несмотря на проигрыш по очкам, эта история весьма подняла мне настроение. Так что я залезла в свою палатку, тихо хихикая. В палатке, правда, до меня дошло, что бродящий по округе Багаж совершенно не есть гут — уйдет далеко, потеряется, а у меня в нем, между прочим, парадный скафандр лежит.
Но что-то делать мне уже не хотелось, да и как выключить самопроизвольно включающийся чемодан я не знала. Точнее когда я думала, что вот сейчас-то он точно выключен, он отчебучивал что-нибудь непотребное. Поэтому я просто загерметизировала палатку и под звуки романа Кларка принялась грызть свой сухой паёк.
* * *
Утро моего последнего дня на Луне получилось просто шикарным. Проснувшись, я потянулась, уперевшись ногами в клапан входа, а головой в систему обеспечения. Ночью я изорвала на маску для дыхания последнюю из имеющихся в наличии тряпок и сейчас, сняв её с лица, смотрела на черные разводы от отфильтрованной пыли.
Я умылась, не жалея воды, истратив не меньше половины стакана. Глаза все равно слезились от пыли, а левый и вовсе с трудом открывался, так как веки слиплись от гноя — под веко вчера забилась песчинка, и я с колоссальным трудом сумела её достать, исцарапав глазное яблоко.
Доела оставшиеся продукты. Воздуха в палатке оставалось на 10 часов, и я в любом случае либо сегодня уберусь Луны, либо тут и умру. Полюбовалась на своё отражение в зеркальной поверхности пульта — синяки на левой половине тела, куда пришелся удар при падении с конуса, окрасились в цвета украинского флага — к первоначально синеве добавились желтые пятна.
Остальное тело было вымазано лунной пылью, кровью из многочисленных порезов и оставшимся от переборки аккумулятора техническим вазелином.
«Даша, лети в космос, — говорили они. — Будет весело», — невесело поддразнивала я себя. Впрочем, несмотря на все случившееся, сказать, что я совсем не довольна полётом, было нельзя. Было весело. Я показала себя с лучшей стороны.