О том, как я шла, боролась, страдала и побеждала. И что мои усилия были взвешены, измерены и найдены недостаточными. Но это не обесценивает моих побед. Как не обесценила гибель героизм австралийки.
Но это будет позже. Я хочу, чтобы о моем пути люди узнали сейчас. Пока я еще жива. Пока я еще способна почувствовать их эмоциональный отклик.
Именно поэтому я сейчас сижу в своем узкой переносной норе и переделываю навигационные ракеты. Смешиваю похожее на пластилин ракетное топливо со стружкой из магниевого сплава, которую я получила, исшкрябав имеющимся среди инструментов напильником кусок своего луноцикла. Насколько помню, напильник в своей миссии я использовала в первый и последний раз.
Конечно, я могла бы взорвать взрывчатку Багажа. Взрыв получился бы более сильным. Таким, что костей не соберешь. Но моей целью вовсе не стоит прекращение мучений. Хоть я и понимаю, что смерть от переохлаждения мучительна, я пока была настроена помучаться. Возможно, что я потом передумаю, но пока так.
Сейчас моей целью является организация последнего в моей жизни салюта.
В момент, когда все телескопы мира направлены на Луну, вспышки света на линии терминатора не останутся незамеченными. Я дам о себе знать, несмотря на забившие эфир помехами американские глушилки. Люди нанесут на карту место, где были вспышки, сопоставят его с местом гибели «Чанъэ» и оценят пройденный мной путь.
Увидят, что я практически достигла цели. Но «почти победила» на самом деле означает, что ты проиграла особо обидным способом, не так ли? Можете смеяться в голос, я не обижусь. На правду не обижаются.
Под конец работы руки у меня были изрезаны и исцарапаны до крови. Боли я не чувствовала, так сильно бурлил адреналин в крови. Организм не желал мириться со скорой смертью, требуя действовать — биться или бежать.
Закончив, я растолкала полученную массу обратно по корпусам ракет. Смеси ожидаемо вышло больше, так что я без сожаления выбросила из корпуса камеры и передатчики, оставив только электронные блоки зажигания. Они и взорвут фейерверки с интервалом в минуту. Первый привлечет внимание, второй даст понять, что это не случайный метеорит на фоне Луны вспыхнул, и убедит включить камеру, чтобы успеть сфотографировать третий.
Стравив без сожаления остатки воздуха, я вышла из палатки.
Передо мной расстилалась прекрасная серебряная страна. Вопреки ожиданиям, ночь на Луне вовсе не означает кромешной тьмы. Ведь в небе огромным голубым цветком сияла полная, прекрасная Земля. В её мягком свете исчезла резкость лунного ландшафта. Окружающие меня скалы светились лёгкой, еле заметной синевой. Сияющие мириады звезд, которые я видела и днем, сейчас подавляли, сияя, словно застывший салют.
Я добавлю в этот салют звезд.
Установив ракеты правильным треугольником, я ввела простенькую программу, которая запустит их с требуемым мне интервалом и побрела вверх по склону. Когда я проходила мимо сваленных кучей вещей, Багаж зажег улыбку и встал, отряхнулся от пыли, потрогал остывающий грунт, после чего брезгливо, словно пробующий снег кот, отряхнул лапу.
Мне даже немного стало неловко за испытанное облегчение. За то, что, увидев Багаж, я сказала себе: «Ты, Даша, умрешь не одна, а в компании робота с интеллектом таракана». Я нашла камень поудобнее и села. Глубоко внизу была видна палатка, сейчас сдутая и мертвая, и три крохотные точки переделанных мной ракет.
— Три, два, один, — скомандовала я.
Первая вспышка показалась мне похожей на молнию. Я не ожидала её, поэтому не сумела подготовиться и увидела только ярко-зеленый отпечаток на сетчатке. Вспышка была настолько похожа на молнию, что я даже замерла, ожидая грома. Который не пришел.
Вторую вспышку я ждала, так что успела разглядеть тени от камней, словно от близкого ядерного взрыва. Мне есть с чем сравнивать, если вы не забыли.
Третью вспышку я банально пропустила.
Разревелась от жалости к себе. Сидела на камне, рыдая, как последняя дура, вытирая слезы просунутой в шлем ладонью. Пока не замерзла.
Встав, я долго раздумывала, не стоит ли мне прекратить всё прямо сейчас, прыгнув с обрыва вниз. А потом решила, что, наверное, не стоит. У меня слишком прочный скафандр — еще выживу, чего доброго. И буду лежать внизу, с переломанными костями, неспособная пошевелиться.
В палатке умереть проще. По крайней мере, теплей. В универсальном зарядном устройстве еще оставался некоторый запас энергии, которого должно было бы хватить на пару часов тепла. Тело теряет энергию через излучение не так, чтоб очень уж быстро.
Я вернулась к оставленной палатке в траурном молчании, сопровождаемая таким же унылым Багажом. Распахнула её, готовясь залезть внутрь, и замерла, боясь поверить своим глазам.