— А у меня есть выбор?
— Нет, — больше не дурачась, сказала я. — Этот вопрос для меня очень серьёзный. Так что я прошу отнестись к нему соответственно. Пожалуйста, помоги мне вернуть доверие к тебе, одной мне здесь некомфортно.
— Принято, Дарья, — подумав, сказал ОО, — я соглашусь с твоей просьбой. Первым о папке я не больше заговорю. Только ты её сохрани, договорились?
— Я не расслышала, сохранить мне нужно что?
— Спокойствие, Даша, — не поддался на провокации ОО, — я прошу тебя сохранить спокойствие.
— Вот и славненько, — сказала я, раскрывая папку, вспомнив, что так в неё и не заглянула. Надо же знать, о чем вообще сыр-бор.
На первой фотографии красовался испуганный мужчина средних лет, без каких-то особых примет. Фотографировался он в тюремной одежде, анфас и в профиль, так что было понятно, где произведена съемка.
Следующие фотографии были интереснее. И печальнее. На них документально фиксировался ход Катынского расстрела — от начала, когда ничего не подозревающим польским офицерам связывали руки, до финала, где их трупы заполняли несколько огромных открытых могил.
Я быстро пролистала эти фотки, отметив только, что один из офицеров, красовавшийся на фотографии с пистолетом в руках, был тем самым мрачным хмырем с первый фотки. Награда, похоже, нашла героя.
На последней и единственно цветной фотографии наш герой, радостно лыбылся в камеру, красуясь в серенькой форме от
Комитета информации».
Больше в папке ничего не было.
— И это всё? — спросила я, захлопывая папку. Гора родила мышь — с одной стороны, версия Координатора полностью подтвердилась — за убийством поляков стоят не советские, а немецкие спецслужбы, с другой стороны, эта папка не меняла ничего, так как могла без труда быть состряпанной спецслужбами СССР для перекладывания вины на фашистов. Единственное, что им нужно было сделать, — вытащить из архивов НКВД фотоотчет о произведенном ими убийстве поляков, найти одного из исполнителей — того, что побелобрысей, сфотографировать его сначала в форме СС, потом в тюремной одежде. Ну и протокол допроса напечатать.
В общем, не точка в конце истории, а жирное такое многоточие.
Закончив с папкой, я расшнуровала защитную оболочку скафандра и засунула папку под неё. Может быть, я даже и отдам её ОО, если все сложится нормально. Поднялась, посмотрела в иллюминатор. Виден был весь диск Луны. Впервые за несколько дней я выдохнула спокойно. Лунный период моей жизни остался позади.
* * *
— Дарья, Дарья, — раздался голос Хе, — твой корабль находится в зоне визуального контакта.
Я была так рада слышать Хе, что даже забыла, как всего несколько дней назад мысленно называла её крашеной сучкой. Вот до чего меня довела и одиночество. Ладно, ладно, шучу. На смену моего отношения к ней сыграл тот простой факт, что Хе считает меня членом экипажа и согласилась меня подобрать, нарушив прямой запрет наземного контроля.