— Какие их намерения? — спросила Сучка, — Они реагируют на тебя?
— Сейчас нет, — добавил он, — существа замерли.
— Это реакция на твой мирный жест?
— Нет, мне кажется что нет, — напряженным голосом сказал Бывалый, — не думаю, что они хоть что-то видят. Спотыкаются о камни. Уверен, что они на звук моих шагов идут. Сейчас я проверю, попробую немного потопать ногами, — тут голос его дрогнул.
Было видно, как замершие было существа вновь начали приближаться к тайконавту.
— Я не уверена, что это ситуация первого контакта, — сказала Сучка, обращаясь к кому-то на Земле — это банальная реакция на вибрацию грунта.
Что ей ответили, я понятное дело не услышала.
— Да, мы сейчас проверим, — обратилась она к Бывалому, — возьми камеру, включи режим съемки панорамы и отойди к вершине.
— Принято, — с облегчением отозвался тайконавт, — я включаю камеру и отхожу на несколько шагов.
С моей позиции было видно, что отошел он не просто на пару, а на пару дюжин шагов. И я его понимаю — на его месте я бы вообще оттуда с криками сбежала. У стоящей на треножнике камеры заработал моторчик, поворачивая объектив вокруг оси. Стоящие у камеры существа моментально среагировали на вибрацию — самый живенький из них прыгнул и накрыл камеру своим телом. И тут-же свернулся клубком,
Что он там делал с камерой мне отсюда видно не было. Но, очевидно, ничего хорошего — наблюдавший за этой сценой с близкого расстояния Бывалый сдавленно выругался и инстинктивно попятился. И тут же, споткнувшись о камень, съехал по склону вниз, вызвав маленький оползень из камней.
Все твари, кроме той, что поглотила камеру, тут же начали смыкать кольцо вокруг Бывалого.
— У меня всё-таки первый контакт, — мрачно резюмировал он, — передайте дочке, что мои последние мысли были о ней.
— Нет, только не в мою смену, — закричала я, выхватывая и взводя автомат. Еще утром я присоединила к нему рожок с резиновыми пулями, так как много читала о самореализующиеся пророчествах и не хотела, чтоб со мной начала случаться какая-то нелепая ерунда, призванная заставить пророчество сбыться. Если мне суждено стрелять в зомби бесполезными резиновыми пулями, то пусть это будет моим осознанным решением.
И не прогадала. Сейчас эти пули были исключительно в тему — даже если я случайно попаду в Бывалого, пуля не пробьет скафандр. То, что пули не причинят вреда тварям меня волновало мало — я собралась их отвлекать, а не убивать.
Прицелившись, я начала стрелять одиночными выстрелами в склон холма, отвлекая существ подальше от упавшего тайконавта. Пули, попадая в грунт, вызывали столь любимую ими вибрацию.
Несколько секунд существа не двигались, словно раздумывая. Но потом, сначала один, а потом и все остальные, направились к новому источнику возмущений грунта. Сначала неуверенно, но с каждым ударом пули о грунт, их скорость росла.
Я же стреляла, стреляла, стреляла.
Закончила я только отстреляв последний патрон. Я выбросила пустой рожок и машинально вставила следующий, даже не разбираясь в маркировке. Готова продолжить стрельбу, если понадобится.
— Существа отступили, — выдохнул Бывалый.
— Беги, кретин! — закричала я, — они тебя сожрут как Ташу!
Слава богу, Бывалого не нужно было долго упрашивать. Он вскочил на ноги и бросился вниз по склону, в нашу сторону. Упал, но быстро поднялся, и быстро перешел на лунный бег — это когда ты несешься над грунтом, отталкиваясь ногами.
Обманутые существа, ринулись было в погоню, но явно отставали. Скорость этих эстонских гончих была не выше пешеходной.
— Я отвлеку их подальше от ровера, — прокричал, задыхаясь Бывалый.
Даже подумать страшно, сколько кислорода он при этом расходовал.
— Стой, — крикнула в микрофон Сучка. — Не шевелись. Замри.
Бывалый послушно замер. Преследовавшие его твари, сделав по инерции несколько движений, тоже замерли в неподвижности, потеряв источник вибраций.
Пользуясь передышкой, я посмотрела вверх — до вершины конуса осталось не больше двадцати метров.
— Мы поднимаемся? Или как?
— Нам нужно убираться отсюда. Возвращаемся к роверу.
— Второго шанса не будет. Сюда мы больше не вернемся, — сказала я, перепрыгивая через очередной валун.
— Мне пока норм, — отозвался Бывалый. Существа находятся метрах в тридцати от меня и не проявляют активности.
— У вас десять минут, — услышала я в микрофон голос Сучки, — поднимаетесь до зрачка, фотографируете и возвращаетесь. Возвращаетесь в любом случае, чтоб вы там не нашли.
После персонального разрешения Балбес проследовал за мной. Я подала ему руку и мы за пару минут добрались до плоской вершины конуса.
Перевалив через край, я опасливо оглядела открывшийся передо мной вид. Двулевоногов не было. Площадка была явно рукотворной — обломки разровняли, получив относительно ровную поверхность. Тоннель зрачка располагался метра на три выше площадки. Даже в условиях лунного тяготения я бы не смогла так высоко запрыгнуть.
Мои предшественники тоже не смогли. Реголит площадки был усеян тысячи следов ботинок астронавтов, которые собрали из валяющихся тут камней лестницу. Больше похожую на холм, но не суть.
Главное, что по ней можно было взобраться.
Уже подойдя к лестнице, я заметила импровизированный лагерь у её подножия. Несколько металлических контейнеров, на одном из которых лежала камера Hasselblad. Да, мы не были первопроходцами. Американские астронавты тут побывали до нас.
Дойдя до лестницы, я задрала голову вверх. Прямо над нами, чудовищно, невообразимо высоко нависала арка свода зрачка — огромная, покрытая трещинами и выщерблинами. Солнце слепило, не давая рассмотреть, что находится внутри трубы.
Я дождалась Балбеса, и поднялась по ступеням вверх.
Поднималась я медленно, торжественно. Соответствуя моменту.
Словно уловив моё настроение, где-то в глубине Замка стал зарождаться рокот. Сначала мне казалось, что шалит моё воображение, но потом я увидела, что от вибрации с потолка тоннеля начали сыпаться тоненькие струйки лунного грунта.
— Дарья, что у вас происходит? — одновременно спросили меня и Сучка и ОО.
— Замок просыпается, — сказала я, поднимаясь еще на одну ступень и делая несколько шагов вперед, в глубокую тень, которая ждала меня в тоннеле.
Рокот еще больше усилился. Но только оказавшись в тени, я увидела, что именно так невообразимо грохочет. Настолько громко, что звук доходил до моих барабанных перепонок, через грунт. Пробирал до мозга костей.
Проход внутрь Замка закрывала огромная, черная, состоящая из доброй дюжины секторов заслонка. Я бы сказала дверь, не будь она такой невообразимо огромной и сложной. И сейчас эта заслонка, с грохотом и вибрацией открывалась. Раздвигалась, разделяясь на дольки-сектора. Которые, по идее, должны были погружаться в специально подготовленные выемки на стенках тоннеля… И которые в них не входили, так как весь пол тоннеля, вместе с выемками, давно был засыпан обвалившимся с потолка обломками.
Механизм ворот напрасно пытался пропихнуть сектора на их заполненные мусором места. Выходило плохо, что и порождало эту невыносимо грохочущую вибрацию.
— ДАША, ВОЗВРАЩАЙСЯ, — проорала капсом Сучка, — ВСЕ ТВАРИ БЕГУТ К ТЕБЕ!
Не ко мне, а на вибрацию двери, хотела поправить капитана я, но быстро поняла, что какая к черту разница? Все равно нужно убраться подальше от их потока.
И в этот момент, я увидела что-то. Нечто живое.
Не до конца раскрывшиеся сегменты ворот образовывали звезду. Неровную, угольно черную звезду, полную царившей внутри замка тьмы. И на вот, на фоне этой тьмы я увидела человеческий силуэт. Двигающийся вполне осмысленно, в отличии от судорожных подергиваний двулевоногов.
— ДАША! — еще раз прокричала Сучка.