Если я проехала за шесть восемьдесят километров, то к тому времени как в моём скафандре закончится картридж системы жизнеобеспечения, я проеду всего сто шестьдесят. В лучшем случае — поломок, с каждым пройденным километром становилось больше, так что в действительности я проеду еще меньше. Километров сто, может быть сто двадцать.
Экстраполирую результат на оставшиеся дни, можно сделать вывод что к тому моменту как меня нагонит лунная ночь, я не проделаю и половину пути.
Выхода не было. Или, не буду врать, выход был, но он мне очень не нравился. Ну, просто очень. Он мне сразу пришел в голову, как только я, открыв на умных часах карту, ткнула пальцем в отмеченную неподалеку от предполагаемого маршрута точку.
Да нет, бред какой-то, сразу решила я. В принципе, конечно, возможно, но мне не потянуть. Только не в вакууме. Только не с моими инженерными навыками. Без поддержки с Земли и за то время, что я смогу выкроить — это абсолютно, гарантированно невозможно.
Но, похоже, именно это мне и придется сделать. Мой лунный ровер приходит в полную негодность. Чтоб добраться до точки эвакуации мне нужен новый ровер. И именно его я и должна сделать. Из доступных здесь материалов. Из деталей безнадежно застрявшего в кратере в сорока километров отсюда Лунохода № 1.
Что тут сказать, кроме «Божечкибожемой»?
Нет, на самом деле, всё было не так ужасно. Наблюдая за ремонтирующим домашнюю технику отчимом, я уловила одну интересную особенность: любое современное техническое устройство будет работать лучше, если его разобрать, выбросить пару тройку лишних деталек и снова собрать.
Серьезно. После ремонта у отчима всегда оставалась пара-тройка пружин, хомутов, проводов и гаек. Поначалу я наивно предполагала, что он просто забывает откуда их снял, но в ответ на мой прямой вопрос он объяснил, что в современном капиталистическом мире хорошо и долго работающие вещи не выгодны производителям. И они их намеренно портят и замедляют. Встраивают в них ограничители — ухудшающие их работу. Снижающие скорость, мощность, громкость и прочая, прочая, прочая. И что именно эти детали, ухудшающие работу он и оставляет за бортом, проводя ремонт. И это действительно было так — после ремонта вещи начинали работать лучше: у пылесоса возросла громкость, микроволновка начала греть продукты не дожидаясь закрытия дверцы, а холодильник стал намораживать лед для коктейлей прямо на крышке морозилки.
Если применить это кажущееся универсальным правило к моей сегодняшней ситуации, я могу обоснованно предположить, что если я немного переделаю луноход, он будет работать много, много лучше. Нужно только демонтировать и отбросить всё лишнее.
Собственно, сам луноход.
Передумав все эти мысли, я решительно свернула в сторону от своего маршрута. Туда, где за близким лунным горизонтом меня ждал луноход.
И чтоб вы думали? В течении следующего часа ровер ни разу не сломался. Я мчалась по забросанной отдельными камнями серой равнине, съезжая и поднимаясь на холмы, наматывая километр за километром. При этом, как вы понимаете, цель моего пути становилась всё дальше и дальше.
Под конец, я не выдержала и взмолилась: «Боже, ежи ты вообще еси на небеси, дай мне знак. Яви чудо. Намекни, куда ехать». Господь снизошел и явил: у ровера тут же отвалилось колесо. Но даже после этого я не успокоилась, так как нашла новый повод для беспокойства: свою навигационную систему.
Живущие на Земле люди уже начали забывать что такое ориентирование по карте — нам, окруженным роем навигационных спутников это просто не надо. Мы можем в любой момент узнать своё местоположение с точностью до нескольких сантиметров.
Но я была не на Земле, увы и ах. Для ориентирования на Луне инженеры моей команды поддержки выбрали принципиально другой метод. Почему? По плохому ТЗ выходит ХЗ. ТЗ – это техническое задание на разработку девайса. ХЗ – я расшифровывать не буду. Взрослые люди и без напоминаний кто такой «хтонической заяц».
На этапе составления технического задания никто не предполагал, что я буду устраивать заезд наперегонки с закатом. А вот посещение мной каких-нибудь лунных тоннелей, пещер и прочих подлунных сооружений — считалось хоть и сравнительно маловероятным, но возможным.
Поэтому разработанная ими система был инерционной. Из пещеры связь с спутниками не установишь, инфа 100 процентов. Находящийся внутри моих умных часиков сенсор учитывал ускорения, с которым я двигаюсь в ту или иную сторону, и суммируя их определяет, где именно я нахожусь.
Если вы на этом этапе объяснения уже поняли, к чему я клоню, то вы явно умнее большинства. Инерционная система не безгрешна. Она не может учесть векторы движения с абсолютной точностью. В случае пещеры — это наверное, не так страшно. А вот при движении по лунной поверхности — нарастающая ошибка могла привести к очень серьёзному расхождению.
А это может привести к очень серьёзным ошибкам. Когда я была совсем еще маленькой девочкой, со мной случилась одна неприятная история. Как-то раз, когда я ехала со школы на автобусе, ко мне обратились трое слепцов. Я не испугалась, так как уже встречала их в городе. Вопреки ожиданию, слепцы не ощупывали слона, а пели на колхозном рынке жалостливые песни.
— Девочка, — обратился ко мне один из слепцов, — Сообщи нам пожалуйста, когда мы доедем до остановки «Мясокомбинат».
— А как вы догадались, что я девочка? — спросила я.
— А кто еще может пахнуть земляникой в январе? — ответил вопросом на вопрос старший слепец, — Ну так как, скажешь нам когда мы до мясокомбината доедем? Это очень важно.
— Конечно помогу, — согласилась я и тут же спросила, — А почему важно?
— Как видишь, мы слепцы, — ответил мой собеседник. Снимаем у мясокомбината комнату у одной вдовы. Женщина она занятая, встречать нас на остановке не может. И мы выучили маршрут от остановки до её барака наизусть. Мы выходим, идем 100 шагов прямо, потом поворачиваем налево, идем еще 25 шагов, потом поворачиваем еще раз... Понимаешь, почему нам так важно выйти именно на мясокомбинате?
— Теперь понимаю, — потрясенная важностью возложенной на меня задачи.
И конечно же тут-же забыла о ней напрочь, любуясь открывающимися из окна видами. Вспомнила я о ней только увидев удаляющиеся трубы мясокомбината. Конечно, было поздно. Конечно, я пропустила остановку.
Не зная что делать, я подошла к сидящим сзади слепцам, не зная как сказать им о своём промахе.
— Ну что, девочка, мы скоро доедем? — Спросил один из слепцов, уловив своим чутким носом мой аромат.
— Следующая остановка «Мясокомбинат», — неожиданно для себя соврала я. Мне просто не хотелось расстраивать этих милых и вежливых людей.
— Спасибо, девочка, — сказали хором слепцы, выходя из автобуса.
Дальнейшее, в общем, было предсказуемо. Ведомые своим алгоритмом, слепые прошли сто шагов прямо, потом 25 налево, скатились по заснеженному склону в овраг, оказавшись на старом еврейском кладбище, где принялись бродить между могил, обстукивая их тростями.
И так бы они и сгинули, если бы на кладбище не оказалась, совершенно случайно, группа приехавших из Перми скинхедов. Только это их и спасло, местные то на кладбище не ходят. Кончилось всё в итоге хорошо, даже с прибылью — осипшим помороженным слепцам жители города, после того как слух о жестокой девочке пошел в народ, подавали заметно больше обычного. Для меня же эта история не имела никаких последствий: из моих примет слепцы могли запомнить только мелодичный голосок и запах земляники, а таких девочек, может и не двенадцать на дюжину, но всё равно превеликое множество.
Из этой истории я вынесла только пару уроков. Первый — помогайте обдуманно. Ты несешь моральную ответственность за тех, кому взялся помогать. И второе: Система, работающая без обратной связи, очень быстро идет вразнос. Двигающиеся без поводыря слепцы не сверялись с картой, не уточняли своё местоположение. И куда их это привело? Вот именно.
И как только я решила, что вот прямо сейчас вот я займусь сверкой своего текущего местоположения, запустив вертикально вверх картографическую ракету, после чего найду этот участок на карте в умных часах. Просто по расположению кратеров — они индивидуальные, как отпечатки пальцев.