Но — не понадобилось. Взлетев вверх на очередной кочке, я увидела отблеск чего-то металлического чуть в стороне от своего маршрута. Решила проверить и не прогадала. В старом, осыпавшемся кратере, уйдя по самые ступицы в ненадежный лунный грунт, покоился советский лунный трактор.
Блестела его откинутая крышечка.
Если честно, то луноход меня совершенно не впечатлил. То ли я была маленькой, когда видела его макет в московском музее, то ли невообразимо огромный объект «Замок» сбил калибровку моего чувства соразмерного, но Луноход показался мне совсем крошечным. Как ванна на колесиках. При этом хочу добавить, что видала я ванны и покрупнее. К тому же находился бедняжка ниже уровня лунного грунта.
Обойдя пару раз вокруг этого артефакта погибшей цивилизации и убедившись, что мой план в целом реализуем, я стала обустраивать лагерь. Чтоб не метаться судорожно, если в процессе работы у меня в скафандре кончится картридж —после ЭМИ, лишившей скафандр электроники, картриджи имели свойства заканчиваться без предупреждения.
А менять картридж я бы хотела в комфортабельных условиях палатки, а не в вакууме. Система самостоятельной горячей замены картриджей в скафандре была, но настолько черезжопная, в прямом смысле этого слова, что всеми силами стремилась её избежать.
Я расстелила полотнища солнечных батарей, подключив их к зарядному устройству, горестно покачав головой — по сравнению с вчерашними показателями выдаваемая ими мощность заметно снизилась. Сказывалось много факторов: снижение высоты солнца над горизонтом, разрыв контактов между ячейками от многократного складывания. Хватит ли мне энергии, чтоб доехать? Еще один страх в мою копилочку. Дальше я очистила от камней сравнительно ровную площадку и расстелила на ней свою палатку. В сдутом виде она больше всего напоминала шкурку червячка. Или надувной диван Ламзак, только чуть больших размеров.
Выполнив все эти мероприятия, я раскрыла кофр с инструментами, вытащила болгарку с алмазным диском и в очередной раз протяжно вздохнула. Всю дорогу до лунохода я тщательно откладывала мысли о том, как именно я буду его переделывать на потом, надеясь, что потом не настанет никогда. Дальше откладывать было некуда.
Поскольку, луноход, даже маленький, мне было жалко портить, начала я с того, что постаралась создать правильный эмоциональный настрой.
— Даща, Даща, помоги мне, да, — в своём воображении я наделила Луноход голосом аниматора с отеля в Египте, который не давал мне прохода и которого мне было не особенно жалко, — у миня колесная пара болит.
— Какая именно колесная пара, уважаемый? — сказала я, включая болгарку, — Вам определенно поможет ампутация!
— Лэвая, мой пэрсик.
— Вжжжжух!
— НЭТ! НЭ ЭТА!
— Вжжжжух!
— ЗАДНЯЯ, ЗАДНЯЯ!
— Вжжжжух!
— ЛЭВАЯ ЗАДНЯЯ! ДАЩА!
— Вжжжжух!
«Фуух» — сказала я, выходя из образа. Я уже убедилась, что несмотря на проведенные в вакууме 50 лет, колеса проворачиваются нормально — металл в вакууме не спаялся. Слава советским инженерам. Быстренько зачистив контакты ведущих к моторам электрокабелей, я подала на мотор напряжение. После нескольких попыток, мотор ровно зажужжал, проворачивая колесо. Вы не представляете, каких размеров гора упала с моих плеч.
Дальше мне осталось только приделать полученные колёсные пары к раме моего ровера и подключить к через коммутатор аккумуляторы.
Я дотащила почти ничего не весящие колеса и разложила их вокруг ровера. Потом я начала разбирать свой ровер. Это порождение тупости и экономии я расчленила с особым, садистским удовольствием.
И тут до меня дошло что я не смогу рулить. Тупо нечем. Прежний ровер имел сложную механическую систему, передающую поворот руля сразу на все колеса. Чтоб переделать её под снятые с лунохода колесные пары, мне нужен был месяц времени и ангар с воздухом. На луне, за оставшуюся пару часов, сделать что-то разумное я просто не могла.
У меня просто опустились руки. «В непредвиденной ситуации, Даша, действуй спонтанно» — вспомнила я совет Посредника. Как верно сказано, подумала я. И откинула логику. Откинула здравый смысл. В непредвиденной ситуации я открыла в себе неистощимые голконды спонтанности. Большую часть времени я не то, чтоб действовала без плана, хуже, много хуже — я не совсем понимала, что именно я делала. Я словно впала в какой-то транс. Я резала, пилила, сваривала, склеивала, сматывала проволокой, используя как рычаг отрезанную антенну, потом нашла в собираемой конструкции место и для неё.
Я использовала все четыре рулона созданной специально для вакуума изоленты, герметик, алюминиевый кейс от оборудования и половину спального коврика из палатки. Я использовала всё, что могла и даже немного больше.
"Кроме высшего образования, надо иметь хотя бы среднее воображение!", — частенько слышала я от отчима, когда он критиковал коллег за косность мышления и врожденную тупорылость. А поскольку моё воображение заметно выше среднего, уверена, оно может заменить недостатки знаний.
По крайней мере, я хочу в это верить. Потому что без этого, мне остается только залезть в палатку, свернуться клубочком и ждать прихода ночи. Так что я лучше подергаюсь. Не выживу, так хоть согреюсь, думала я, принимая одно решение одно безумней другого.
Сейчас, задним числом, вспоминая эти безумные минуты, я испытываю гордость, смешанную со стыдом. Оглядев дело своих рук, я не выдержала и залилась безумным смехом. В транспортном средстве моей постройки стилистика Кин-Дза-Дзы объединилась с техническим гением автомехаников Безумного Макса, вобрав в себя лучшие находки украинских самопальных оружейников и шоу «Битва роботов». Полученная конструкция больше не была лунном ровером. По компоновке, она больше напоминала восьмиколесный квадроцикл с мотоциклетной посадкой.
Нарекаю тебя «Красавицей Марусей» — сказала я, вспомнив студенческую песенку. В том, что эта опутанная проводами невеста Франкенштейна поедет — сомнений у меня не было. В процессе сборки я уже несколько проехалась, временно подключив её кабелем прямо к солнечным батареям и переделывая, после каждого заезда, систему управления, пока не объявила, плюнув, что с меня хватит. Что лучшее — враг хорошего и что если я еще тут просижу сутки, то только зря потеряю время, воздух и возможность выжить.
Для того чтоб переделать аккумулятор — заставить батарею танцевать под мою музыку, по другому пересоединив концы жил кабеля, мне пришлось распаковать палатку и натянуть её на снятую с ровера батарею. Со стороны это смотрелось как будто уж глотает плитку шоколада. Потом я собрала инструменты и залезла вслед за батареей, закрыв клапан. В палатке было тесно как в заднице.
Палатка сразу стала раздуваться — ближе к завершению цикла работы картриджа, когда поглотитель углекислоты перестает справляться, скафандр начинает стравливать отработанный воздух наружу и я смогла перелезть через аккумулятор к комплексу управления палаткой и включить цикл наполнения воздухом.
Я села на корточки и открыв дверцу в спине вывалилась из скафандра. Несколько минут, я с увлечением чесалась, пока не заметила на пальцах кровь. Вездесущий лунный грунт, который я притащила в палатку вместе с аккумулятором, попав на кожу, драл её как наждачка. Я разорвала майку, сделав повязку на лицо, разложила инструменты и сняла крышку с батареи. Проводов внутри были тысячи. Все привода были одинакового белого цвета. Маркировка аккумуляторов была из иероглифов. Испущенный мной визгливый крик ярости, не будь Луна безвоздушной, услышали бы на орбите.
С аккумулятором я провозилась больше четырех часов. Зато я смогла подключить к аккумулятору переключатель и теперь могла изменять скорость вращения колес, меняя напряжение, подводимого к обмотке якоря двигателя. Как? Я переделала аккумулятор на смешанное соединение, представляющее собой комбинацию последовательного и параллельного соединения батарей, и меняя его параметры могла переключаться с одной схемы на другую.
Еще на Земле, инструктор, рассказывая мне про эту схему, строжайше запретил делать что-то подобное, сказав что очень велик риск того, что собранные в такую сборку аккумуляторные ячейки должны быть заряжены одинаково. Иначе при соединении пойдут большие токи, и ячейка, оказавшись, волею случая более разряженной, чем соседки, будет испорчена и может даже загореться.