Где-то на середине пути, я заметила, что стало темнеть. Сначала я думала, что это просто иллюзия от усталости, но потом, когда я решила немного вернуться, объезжая один особо ершистый вздыбленными глыбами мелкий кратер, я посмотрела назад и ужаснулась.
Солнце скрывалось за горизонтом. Наступала ночь. В прямом смысле наступала — с орбиты я видела, как по лунному диску передвигается фронт тьмы. Конечно, умом я понимала, что так и будет. Но одно дело понимать. Другое дело участвовать. Я сжала губы и добавила газку.
В наступающей тьме ярко горели пики лунных гор. Где-то там располагалась точка, к которой я так стремилась. Неужели она в горах? Я ехала, с всё нарастающим беспокойством отмечая признаки скорой смены геологической формации.
Астероид, в незапамятные времена ударивший в относительно ровную поверхность Моря Дождей, сдвинул огромные пласты лунного грунта, образовав титанических размеров складки. Каменные пласты вздымались вверх, налезая один на другой, словно лёд на речке.
Я как могла объезжала неровности, выбирая относительно ровные участки, поминутно сверяясь с картой. До отмеченной красным крестиком точки оставалось не больше десяти, пяти, трех километров. Я присмотрелась — точка располагалась совсем близко от меня, на краю огромного лавового поля.
Убрав навигатор я начала подниматься вверх по протяженному склону холма. Всё внутри меня пело от предвкушения скорого конца пути — судя по карте точка эвакуации располагалась прямо за этим холмом. Радостно насвистывая какую-то мелодию, я поднялась до самого хребта…
И еле успела затормозить. Точнее, просто завалить Марусю на бок — при её постройке я как-то не озаботилась тормозами. Выбравшись из под луноцикла, я бросилась бежать вперед, холодея от предчувствия. С каждым преодоленным мной метром картина постигшей меня катастрофы вырисовывалась все яснее и яснее.
Я стояла, беспомощно вертя головой у чернеющего тьмой разлома, что простирался и влево, и вправо настолько хватало взгляд. То, что я принимала за невысокий холм оказалось расколотой на две части скальной плитой. Прямо перед собой я видела освещенную последними лучами заходящего солнца блестевшую сколами поверхность противоположенной стены каньона.
Находилась она от меня относительно недалеко. Восемьдесят, самое большее сто метров. Но была так-же недоступна, как обратная сторона Луны. Чувствуете иронию?
Я вызвала на навигаторе карту. Всё верно. Ошибки не было. Крестик находился на плато с противоположенной стороны разлома. Было до него метров четыреста — шестьсот. Вот только, чтоб до него добраться нужно было преодолеть трещину. Которая, кстати, тоже была на карте — предательская чёрная линия тянулась по ней на добрую сотню километров. Я даже не могла винить себя за эту ошибку — на максимальном разрешении линия была не толще волоса.
Это был смертный приговор. Не было никакой возможности успеть найти объезд за оставшееся время. Я села на камень, наблюдая, за тем как Солнце скрывается за горизонтом. Любуясь последним в своей жизни закатом.
Не знаю, сколько я так сидела. Несколько минут или полчаса. Жалости к себе не было. Была только усталость. Я дождалась, пока последний луч Солнца погаснет на вершине скал и только тогда встала.
Наступила ночь.
* * *
Согласно широко известной городской легенде, американские заключенные перед казнью имеют право заказать любое любимое блюдо. Большинство заключенных, по той же легенде, заказывают себе жаренную курочку из KFC. Я бы с удовольствием поменялась с ними местами — я съела последнюю ириску еще утром и замерзать насмерть мне, видимо, придется на пустой желудок.
Не прямо чтоб вот совсем сейчас, но, в ближайшие часы. Я сидела в палатке и вспомнила фильм «Космический рейс». Старый, еще довоенный. 1935 года. Самая я его не смотрела, стилистика совершенно не моя — я даже Касабланку не осилила. А фильм, про который я рассказываю, совершенно не Касабланка — я как-то под настроение несколько фрагментов на Ютубе пролистала, и если картонные декорации я еще как-то могу объяснить годом съемки, то картонной игре актеров нет оправдания ни тогда, ни сейчас.
Сюжет фильма пересказал мне отчим. И надо сказать, что в его пересказе фильм понравился мне много больше. Может быть потому, что он был увлечен космосом. Бредил романтикой дальних странствий и других планет. И это его увлеченность, к несчастью, передалась и мне. Вы уже знаете, куда заводят мечты.
Ну и хватит о грустном. Давайте о фильме. Это история первого полета человека на Луну – который состоялся перед самой войной. Ученые СССР построили космический корабль – который, взлетев с Земли, мог высадиться на Луну и вернуться с Луны, примерно как строящийся сейчас Big Fucking Rocket Маска.
Но, поскольку для достижения Луны, кораблю нужно выйти за пределы магнитного поля Земли, и испытать воздействие чудовищных космических лучей, решено было сначала запустить маленькую космическую ракету с кошкой. Чтоб узнать – может ли выжить человек. На ракете была установлена лампочка, которая мигала, сигнализируя, что с кошкой всё в порядке.
Ракета с кошкой благополучно преодолела радиационные пояса, но при посадке на Луну наклонилась и упала. И ученые, наблюдая за местом посадки в телескоп, решают, что кошка погибла - не выдержала радиации. Вылет ракеты с людьми был отменен. Но, создатель ракеты, профессор Карин, решил, что нужно рискнуть. И нарушив запрет, он, вместе с командой пробирается в ракету и стартует к Луне. С эстакады в Подмосковье.
Ракета благополучно пересекает радиационные пояса, но при посадке на Луну также получает повреждения – поверхность Луны усыпана валунами и ракетам просто негде сесть. Так что наши герои оказались в ловушке на Луне – они не могут сообщить на Землю о том, что выжили, не могут стартовать и у них кончается кислород.
На Земле тем временем царит уныние. Экипаж профессора Карина не вернулся с Луны. Очевидно, и они пали жертвами космической радиации. Запуск второго космического корабля было решено отложить – пока не разработают способ уберечь экипаж от действия лучей.
Но советские космонавты не сдаются.
Они находят минерал, из которого профессор может добыть кислород. Они предпринимают вылазку – прыгая, с валуна на валун, в условиях легкой лунной гравитации, они преодолевают расстояние до корабля с кошкой и ставят его вертикально.
Теперь лампочка, сигнализирующая что кошка жива – светит на Землю. Земной астроном, в трауре, по погибшему на Луне коллеге – профессору, в последний раз бросает взгляд на Луну через телескоп. И замечает мигание лампочки в одном из кратеров!
— Лампочка горит – значит кошка жива! — кричит он, вбегая в кабинет директора института космоса.
— ЛАМПОЧКА ГОРИТ – ЗНАЧИТ КОШКА ЖИВА!!! – Кричит директор института. — Значит профессор Карин мог выжить! Срочно запускаем вторую ракету!
Вторая ракета летит на Луну, где без проблем садится на расчищенную нашими героями посадочную площадку и после проведения программы исследований Луны возвращается на Землю.
Все спасены. Включая кошку.
Вам понятно, почему я вспомнила об этом фильме? Именно сейчас, когда до моей неизбежной смерти осталось не более чем пара-тройка часов?
Моя жизнь кончится взрывом, а не всхлипом.
Почему так? Просто потому, что это мой медный таз. Моя деревянная летопись. Помните эту историю про австралийскую женщину? Которая погибла, но которую помнят по тем усилиям, которые она приложила, чтоб выжить. Помните, двух братьев поморов, выброшенных на пустой остров, где они вырезали свою историю на деревянной доске?
Помните. Я хочу, чтоб вы помнили и меня.
Казалось бы, какая новость может быть важнее, чем то, что счетчик запасов кислорода показывает что дышать через шесть часов мне будет нечем? Только та, что я гораздо раньше замерзну насмерть. Ночь на Луне убивает.