Я быстро пролистала эти фотки, отметив только, что один из офицеров, красовавшийся на фотографии с пистолетом в руках, был тем самым мрачным хмырем с первый фотки. Награда, похоже, нашла героя.
На последней и единственно цветной фотографии наш герой, радостно лыбылся в камеру, красуясь в серенькой форме от Хуго Босса. Эта единственная фотография была подписана: Propagandakompanie der Wehrmacht с припиской по русские: «Военнослужащие дивизии войск СС "Дас Райх"».
После этих фотографий текст можно было не читать. Я и не стала. Быстренько проглядела, проведя пальцем по строчкам. Арестованный (в протоколе допроса почему-то он именовался именно так) в составе группы исполнителей, пересек границу СССР в апреле 1940 года, получил от резидента корочки и форму сотрудника НКВД, какое-то время занимался тем, что устранял военных, похищая их или имитируя гибель от ограбления.
Потом их группа получила задание организовать ликвидацию лагеря военнопленных. Найти оружие на месте у них не было возможности — арсенал продолжали контролировать лояльные режиму офицеры, поэтому оружие выписали из собственных складов, благо пересечение границы не являлось для них чем-то сложным.
Цели ликвидации поляков арестованный не знает, но подозревает, что это было организованно для раскола между СССР и Польшей. «Разделяй и властвуй», ничего личного, — записано с его слов.
Дальше не было ничего интересного. Герр Арестованный, получил производственную травму — один из убиваемых им офицеров сумел выбросить бедняжку из окна. Был переправлен в Дойчланд, на лечение. По его информации никто, кроме него, из их группы не вернулся с России. Воевал, был ранен, вернулся на фронт, осознал преступность войны, свел татуировку СС, бежал в американскую зону оккупации, где сдался в плен, притворившись рядовым, был проверен и отпущен, после чего мирно жил в Кёльне до самого похищения сотрудниками какого-то непонятного «Комитета информации».
Больше в папке ничего не было.
И это всё? — спросила я, захлопывая папку. Гора родила мышь — с одной стороны, версия Координатора полностью подтвердилась — за убийством поляков стоят не советские, а немецкие спецслужбы, с другой стороны, эта папка не меняла ничего, так как могла без труда быть состряпанной спецслужбами СССР, для перекладывания вины на фашистов. Единственное, что им нужно было сделать — вытащить из архивов НКВД фотоотчет о произведенном ими убийстве поляков, найти одного из исполнителей — того, что побелобрысей, сфотографировать его сначала в форме СС, потом в тюремной одежде. Ну и протокол допроса напечатать.
В общем, не точка в конце истории, а жирное такое многоточие.
Закончив с папкой, я расшнуровала защитную оболочку скафандра и засунула папку под неё. Может быть я даже и отдам её ОО, если все сложится нормально. Поднялась, посмотрела в иллюминатор. Виден был весь диск Луны. Впервые, за несколько дней я выдохнула спокойно. Лунный период моей жизни остался позади.
* * *
— Дарья, Дарья, — раздался голос Хе, — Твой корабль находится в зоне визуального контакта.
Я была так рада слышать Хе, что даже забыла, как всего несколько дней назад мысленно называла её крашеной сучкой. Вот до меня довела сенсорная депривация и одиночество. Ладно, ладно, шучу. На смену моего отношения к ней сыграл тот простой факт, что Хе считает меня членом экипажа — и согласилась меня подобрать, нарушив прямой запрет наземного контроля.
— Космолет СССР-1 на связи, — ответила я, стараясь выглядеть говорить как уважающий себя капитан.
Что было нелегко — при последней коррекции курса, мой кораблик раскрутило вокруг оси и сейчас я боролась с тошнотой из всех сил стараясь не смотреть на вращающий вокруг меня космос.
— Что с моей командой? — продолжила диалог Хе.
— Мы расстались около входа в Замок. Потом я видела, через картографическую ракету, что врата открылись. Я надеялась что они с тобой связались.
— Как? Эти чертовы глушилки забили мусором все диапазоны. Я даже с тобой связаться сумела только потому, что до твоего самовара меньше километра осталось.
— А где Дефайнт? — задала я интересующий меня вопрос.
— За Луной. Мы так подогнали орбиты, чтоб во время твоего старта он в глухой зоне был.
— Отлично придумано, — согласилась я.
— Позже обсудим, — недовольно буркнула Хе, — Давай к твоему переходу готовиться. Вращение оставить можешь?
— Нет, — со вздохом призналась. — Топливо по нулям.
— Плохо, — согласились Хе, — придется прыгать. И вот еще что — промахнешься — умрешь. Я маневрирую основным движком, поэтому поймать тебя не получится. И времени в обрез — Дефайнт через семь минут покажется.
— Я прыгну, — со вздохом сказала я.
— Тогда выходи, расстояние меньше ста метров.
Я судорожно оглядела кабину, в поисках чего-нибудь тяжелого. Кабина была девственно пуста — все, что можно было демонтировать — демонтировали еще на Земле, когда облегчали кабину для беспилотной миссии. Сейчас внутри была я и блок системы жизнеобеспечения. Который, я увы, взять с собой не могла — он являлся активным участником дальнейшего шоу.
Все мы задним умом сильны — догадайся я раньше, я бы наковыряла из него лишних деталек на пару десятков кило. А сейчас уже времени нет. Придется обходиться тем, что есть, подумала я, ковыряя своим мультитулом герметик на шлюзовой камере, чтоб выпустить воздух.
Без этого открывать дверь в вакуум мне было что-то страшновато. Конечно, корабль наверняка имел и штатный способ сбросить давление, но заниматься поисками я был не настроена. Услышав шипение, я подождала несколько секунд, и поняв по расправлению складок скафандра что давление упало, бесстрашно открыла дверь. И чуть не вывались в космос — вращаясь, корабль создавал ощутимую центробежную силу.
Я осторожно выползла на обшивку и замерла, пытаясь сориентироваться. Странник находился совсем недалеко, метров в двадцати, но я никак не сообразить, что мне нужно делать, чтоб добраться до него — все слишком хаотично вращалось.
И тут я обратила внимание на стальной блеск обшивки. Чем черт не шутит, подумала я, попробовал включить магнитные захваты на ботинках. Поверхность — о чудо, магнитила. Я осторожно примагнитила одну ногу, потом сразу другую, и выпрямилась во весь рост.
Космос вращался вокруг меня всё так-же, но из-за смены точки обзора мутить меня стало меньше. Я выпрямилась, попыталась уследить за ускользающим Странником и совершила, наверное, самый странный поступок в своей жизни. Порой я вся такая внезапная…
Я бросилась бежать по обшивке корабля, вверх и вперед, судорожно сжимая кулаки и цокая магнитными захватами по поверхности корабля. Бежала я только самую чуточку быстрее, чем модуль вращался, так что мне казалось, что зависший Странник медленно всходит над моей головой, вместе с удивленно вытаращившейся на меня Хе.
В следующую секунду, распознав движения кистей рук, в моих слишком умных часах пробудилась программа бега, запустив режим тренировки — я поняла это, когда в наушниках заорала первая песня из плейлиста — конечно, же «Мы номер один».
Дождавшись, когда Странник окажется в зените, я прыгнула вверх и понеслась к нему. Боже, как это было офигенно! Ради таких моментов стоит жить. Я неслась сквозь пространство свободная, гордая, хищная и независимая. Ни до, ни после, я не испытывала такой полной и всеобъемлющей свободы. Такого счастья.
Я начала вращать руками, как на тренировке, что развернуться лицом к кораблю и встретилась глазами с Хе, которая проплыла над мной, улыбаясь и фотографируя мой прыжок на свою камеру. Даже проживи я сто триллионов миллиардов лет на триллионах и триллионах таких же планет, как моя Земля, лучше момента мне не пережить.
* * *
Потом, я поняла что Странник пролетает мимо. Медленно, плавно, величественно, как кит… но мимо. Мне буквально не хватило метра, чтоб ухватиться за скобу. И я, понимая, еще не понимая, насколько все серьёзно, швырнула вниз, прочь от себя мультул, потом, так-же не рассуждая, стянула и отправила за ним расшнуровавшийся во время бега защитный ботинок от внешней оболочки скафандра.