— Да, ваше сиятельство, соответствует, — с грустью ответил Дата Туташхиа. — Именно так все и было на самом деле!
— Считаете ли вы, — обратился тогда Сегеди ко всем нам, — этот эпизод достаточно насыщенным смыслом и содержанием, чтобы подвергнуть его нашему исследованию?
Мы ответили утвердительно. Но я сказал, что Дата Туташхиа должен все-таки растолковать нам некоторые подробности.
— Конечно, — сказал Туташхиа. — Без этого ничего не получится.
— Я тоже имел это в виду, — присоединился к нам граф. — Прошу вас, господа, пусть каждый спросит, что желает!
Но мы молчали. Все, пр-моему, боялись одного — неуместным вопросом испортить дело; не представляя всех глубин замысла Сегеди, сослужить ненужную службу каким-нибудь тайным его планам.
Видя, что никто не решается начать, Сегеди повел речь сам.
— Скажите мне, господин Туташхиа, — сказал он, — как могло случиться, что Зарнава знал заранее, что вы появитесь? Опытный и умный преследователь, как известно, не упустит подобного промаха.
— Не спорю, ваше сиятельство, не прощает, предупреждать заранее — это всегда опасно. Но что делать, если зачастую нельзя обойтись без такой ошибки! Я должен был повидать Зарнава — во что бы то ни стало! А ходить впустую не имело смысла. Надо было знать, что он дома, а как узнаешь, если не предупредишь. Лучше всего в таких случаях — если сообщаешь, что придешь тогда-то, — нагрянуть или раньше того дня, или позже. Тогда ошибка не так груба. Опасность, конечно, остается, но уже из того ряда, о котором мы говорили, — когда у тебя семь шансов из десяти… Скажите сами, граф, а вам — в ваших тайных делах — всегда удавалось сделать так, чтобы тот, кто хочет прийти, сумел это скрыть от того, к кому он должен прийти?