— Я прошу вас сюда, господин Туташхиа, — сказал полковник, направляясь в заднюю комнату. И снова ко мне. — Разве можно так оскорблять человека? Розгами?
Получилось, что это я все придумал, я во всем виноват. Но Туташхиа не такой дурак, не чета полковнику, он, я заметил, прекрасно понял, что к чему.
Расселись мы по своим местам. Я достал бумагу, чтобы вести протокол допроса. Смотрю на полковника, жду, с чего он начнет.
— Вы знаете братьев Чантуриа? — в упор спросил Сахнов.
Братья Чантуриа были абрагами — об этом знали все.
— Каких Чантуриа? — ответил Туташхиа.
— Разбойников.
— Нет. Не знаю.
— Знаете, знаете! — стал уверять полковник. — Расскажите, какие у вас отношения?
— Да не знаю я их! — уперся Туташхиа.
Тоже был упрямым и пройдошистым, не меньше, чем Сахнов. Битых полчаса один твердил — знаете, а другой повторял — не знаю. А я все заносил в протокол, что поделаешь, если должность у тебя такая. Ну, полковник, конечно, ничего не добился и замолчал. А подумав, сказал:
— Хорошо. Потом поговорим об этом. А теперь послушайте, что я вам скажу. По милости наместника вам были прощены все преступления, которые вы совершили прежде. Это, конечно, так. Но документ ваш теряет силу после того, как вы провинитесь хоть в чем-нибудь потом. И тогда вас будут судить за все преступления, а их так много, что дело ваше нельзя вместить в самую толстую папку. Виселица — единственное, что вас ждет. Знаете ли вы об этом?
Туташхиа не отвечал.
— Достаточно доказать, что существует преступная связь между вами и братьями Чантуриа, — и ваша жизнь закончится на виселице.
— Не знаю я их, — в который раз повторил Туташхиа.
Полковник покачал головой, как будто сожалея об его упорстве, и, повернувшись ко мне, приказал:
— Повторить!
Снова я вызвал своих полицейских.
— Напрасно все это, — сказал Туташхиа, — ничего вы все равно не добьетесь.
— Добьемся, добьемся, — повторил полковник. — Приступайте!
— Килиа! — обратился ко мне Туташхиа по-мегрельски. — Полковник твой, как видишь, умом не блещет, по глупости, смотри, втянет тебя в историю. Братья Чантуриа, я вижу, тут ни при чем. Чего он хочет? Пусть скажет прямо, нечего со мной в жмурки играть, понимаешь ты это?
— Всыпать ему как следует! — крикнул Сахнов, а сам поманил меня пальцем, требуя, чтобы я перевел ему то, что сказал Туташхиа.
В это время опять засвистели розги. Но Сахнову, видно, не понравилось, как работают мои полицейские. Он вскочил со своего места, вырвал розги из рук Габисониа и взялся за дело сам. Ух-х-х! Пошло дело! Сек, пока не устал. Туташхиа не шевельнулся. Полковник перевел дух и опустился в кресло, заставив повторить еще раз, что сказал мне Туташхиа. Потом жестом выпроводил полицейских из комнаты и снова погрузился в раздумья. Долго так сидел, будто голову над чем-то ломал. Даже глаза прикрыл руками. Я уже подумал, грешный человек, не задремал ли мой полковник. А Дата Туташхиа на боку лежал и смотрел на него так, словно спрашивал: какую еще глупость выкинут два эти болвана?
И что же вы думаете — как в воду глядел! Мы выкинули, конечно, еще одну глупость.
— Садитесь! — раздался голос полковника. — Сюда, — он указал рукой на стул.
Туташхиа поднялся лениво, с таким видом, будто ему гораздо приятнее лежать и получать розги.
— Значит, вы не знаете Чантуриа?
— Нет, не знаю.
— Допустим, что это так. Но нам совсем не нужно, чтобы вы их знали. Ведь вы могли бы, скажем, с ними познакомиться?
— Мог бы. Но не испытываю в этом никакой потребности.
— Это не имеет значения. Главное, что это нужно нам. А вам нужна свобода и собственный дом. Не так ли?
Туташхиа только пожал плечами: дескать, не знаю, что мне нужно.
— Помогите нам арестовать или убить братьев Чантуриа. Или сами убейте их. Тогда вам не будут грозить неприятности, и виселица в том числе.
Туташхиа громко расхохотался, обрадовался, проклятый, что заставил полковника открыть свою цель. А тот сказанул тоже, виселица у него — неприятность.
— Ничего из этого не выйдет, господин полковник, — не торопясь, ответил Туташхиа.
— Выйдет, выйдет, — опять заладил свое Сахнов.
Второго такого упрямца я не встречал нигде. Выйдет!
И все тут… Голову на отсечение даю, что Туташхиа за такое дело браться не будет. А если бы и взялся, так Чантуриа не хуже, чем Дата, стрелять умеют и соображают тоже не хуже него.
— Откуда у вас такая уверенность, господин полковник? — спросил в тот момент Туташхиа.