— Чушь не пори! Помолчи лучше!
— Это не чушь. Это провокация. Нас хотят оторвать от российского пролетариата! Это лозунг раскольников!
— Внимание, товарищи, продолжаю!! — закричал светловолосый. — Представители рабочего класса и всех революционно настроенных слоев Нахаловки, Навтлуги, Орта-чала, Дидубе, Мтацминды должны собраться в Александровском саду.
— А нас пропустят?
— Жди! Сейчас фаэтон подадут. На фаэтоне поедешь.
— Прорвемся, пройдем.
— Им и Александровский сад оцепить ничего не стоит!
— Ну и пусть оцепляют.
— Внимание, товарищи, внимание! Времени осталось мало, — светловолосый оратор унимал шум. — Единым строем мы выступим из Александровского сада и продемонстрируем самодержавию, что конец его близок. При поддержке полиции и войска черносотенцы, конечно, попытаются разогнать нас. В ответ мы должны показать царизму и этим убийцам, одурманенным религией и водкой, что революционный рабочий класс, крестьянство и все угнетенные народы Российской империи тесно сплочены и победить их невозможно! Товарищи! Революция твердо знает, чего хочет и к чему идет. Мы должны выставить лозунги, выражающие требования трудящихся масс…
— Надо на эти лозунги поглядеть! Лозунги давай!
— Зачем смотреть… Чего не видел?
— Надо, дорогой, надо! За другой лозунг прямым ходом на виселицу отправишься!.
Что тут началось!.. Страх пропал, осторожность исчезла, полиции и казаков будто и не существовало на свете. Разбившись опять на группки, все орали, спорили, перебивали друг друга, отчаянно жестикулируя, и чуть не лезли друг на друга с кулаками. Светловолосый оратор и еще несколько его приятелей бросились успокаивать народ и пытались навести порядок, но тщетно, пока какой-то пожилой господин, вклинившись в неожиданную паузу, не заорал:
— Товарищи! Где ваша революционная сознательность? — и, не дожидаясь ответа, предложил — В нашем распоряжении еще час. Раз есть необходимость, обменяемся мнениями, но спокойно и организованно. Предлагаю дать слово пяти ораторам. Каждому — по пять минут. Согласны?
— Правильно! Хорошо! Согласны! — посыпалось с разных сторон.
Светловолосый поскреб в затылке:
— Давайте, только с одним условием. Пусть каждый объявит лозунги, с которыми хочет выступить! Спокойно — без криков и дискуссий. Кто хочет слова?
Пока первый оратор протискивался к балкону, с которого собирался держать свою речь, Дата Туташхиа сказал:
— Если б с царем и его строем они дрались, как между собой, во всем мире о царях давно бы забыли!
— Мы, товарищи, выступаем под лозунгом: «Хлеб, земля и восьмичасовой рабочий день!»— бросил с балкона первый оратор.
— Как же! Развернешь свой лозунг и тут же тебе и жареного, и пареного. Жди — принесут.
— Когда они перестанут клянчить хлеб-соль?
— Что же вы только хлеба просите? Давайте и про вино напишите. После восьмичасового-то рабочего дня — времени навалом будет. Ешь себе, пей да спи — на земле, которую тебе царь подарит, чего не поспать?
Старик, который предложил всем высказаться, стал рядом со светловолосым:
— Спокойней, товарищи! Тише! Смешного здесь ничего нет! Хлеб правит миром!
Его тут же оборвали:
— Товарищи! Нас тащат обратно, к первому этапу революции, на исходные рубежи!
— Революцию нужно углублять, развивать!
— Да пусть их просят! Может, царь и подкинет им хлебушка, кто знает.
— Царь добровольно ничего не отдаст! — загремел внизу человек невысокого росточка, но, видно, с необыкновенно мощными голосовыми связками. — Мы должны силой вырвать у царизма правомочную Государственную думу, и она при поддержке широких трудящихся масс учредит в России демократический строй. «Да здравствует всероссийская демократическая республика!»— вот наш лозунг.
— Вам не терпится, выскочив из пасти самодержавной монархии, прямиком угодить в брюхо буржуазной демократии? — громко спросил тот, что выбросил лозунг: «Хлеб, земля, восьмичасовой рабочий день!»
— Сделай милость, замолчи! Ваше место на паперти, а не на баррикаде, стойте себе там с протянутой рукой!
— Регламент! Регламент! — послышалось в толпе, и по лестнице стал подниматься третий оратор.
— «Право на самоопределение и национальную независимость!» С этим лозунгом мы идем на Головинский проспект.
— Ишь чего захотели… Национальной независимости! Это при нашей-то экономической отсталости?! — возмутился обладатель мощных голосовых связок, требовавший установления Всероссийской демократической республики. — У нас и буржуазии своей нет, а не то что развитой экономики, без которой независимость просто нуль!