Они вмешались весьма кстати. Квалтава пора было убираться, но не мог же он уходить, поджав хвост, оставив последнее слово за Датой. Он бы опять полез к нему, и к чему это могло привести, один бог знает. Из внутреннего кармана черкески Квалтава вытащил толстую пачку денег, отсчитал тысячу рублей и, надменно оглядев всех, вернулся к своему столу.
Духанщик облегченно вздохнул.
Мимо нас проскользнула Кику с постельным бельем на вытянутых руках. Как только она ухитрялась ходить, не касаясь земли!
— Ох-х-х, — выдохнул Каза Чхетиа, — не я буду, если не разденется за пятерку! — сказал он, когда Кику исчезла за занавеской.
Она тут же вернулась, и он поманил ее. Туташхиа быстро поднял глаза и тут же отвел их.
В камине затрещало сухое полено, вспыхнуло пламя и весело заплясал огонь.
Каза Чхетиа придвинул к Кику золотой червонец, и метнув взгляд в сторону стойки — не заметил ли духанщик, — сказал:
— Вот золотой. Хочешь, будет твоим? Червонца твой папаша за месяц не заработает. Разденься догола, покажись нагишом, и забирай.
— Ты что, сдурел? — Куру Кардава швырнул монету Казе.
Кику глянула на поблескивающий в пламени свечки червонец и покосилась на гостей.
— Тебе что за дело. Сиди и не лезь! — Чхетиа выскочил из-за стола.
Куру спокойно тасовал карты.
— Садись, ради бога. Ты меня сперва пугаться научи, а после пугай.
Квалтава положил руку на плечо Чхетиа.
— Пошевеливайся, девочка, — крикнул Дуру. — Пора постели стелить. А ты, Дзоба, помоги мне топчаны принести.
— Видишь ли, Куру, — сказал Квалтава, когда Кику вышла, — мне самому голая Кику ни к чему, но каждый отвечает за себя, и не твое дело встревать поперек пути. Это и есть дружба, и другой она не бывает. По совести говоря, прав ты, а не Чхетиа. Ладно б какой-нибудь доход он с этой девки имел. Здесь ничего не скажешь. Деньги это все. И женщина — это тоже деньги.
Игра пошла с новым азартом и ожесточением. Куру Кардава беспрерывно выигрывал.
— Ставлю тысячу рублей — в долг! — объявил Чхетиа.
— Нет, друг, такие обещания — пыль. Даю тебе в долг, ставь наличными, если хочешь.
Куру отсчитал деньги.
— Будешь должен мне тысячу рублей. Бодго, ты — свидетель.
Каза Чхетиа поглядел в свои карты и вывел ставку в пятьсот рублей. Куру Кардава это не понравилось, но он промолчал и дал партнеру еще две карты.
В духане воцарилась тишина.
Дата Туташхиа с любопытством следил за игроками. Когда выяснилось, что Каза Чхетиа сделал девятку и выиграл ставку, Туташхиа вновь повернулся к камину. За каких-нибудь три-четыре минуты куча банкнот Куру перекочевала к Казе Чхетиа.
— Вот тебе еще червонец. — Каза Чхетиа снова подозвал Кику, положил на первую монету еще одну и пододвинул их к ней.
Куру вспыхнул, но на этот раз не сказал ни слова. Видно, наставление Квалтава сделало свое дело. Он повернулся спиной к своим друзьям и принялся разглядывать простенькую икону на стене.
— Ты что, девка, язык проглотила? Раздевайся, коли надумала, — сказал Бодго Квалтава.
Кику стояла, не шевелясь, и только часто моргала.
Монах сидел спиной, ничего не видя, но слыша все.
— Господи, помоги, господи, помоги, господи, помоги, — прошептал он и трижды перекрестился.
Стояла напряженная тишина.
В камине чуть затрещали дрова, но в тишине их треск прозвучал, как выстрел. В задних комнатах что-то глухо стукнуло. Наверно, Дуру и Дзоба передвигали топчан.
И снова — тишина.
— Какие, однако, подлецы! — тихо, почти про себя проговорил Туташхиа.
Сказать-то он сказал, но мне показалось, тут же прикусил язык, словно одернул себя — будет болтать!
Предложить такое чистой пятнадцатилетней девочке, которой отец внушил преувеличенное представление о силе денег, мог только человек, глубоко падший. И никто другой. Я готов был сорвать затею Казы Чхетиа, но что мог я, безоружный одиночка, духовно не готовый к такому шагу, неопытный в сопротивлении?
Кику стояла, опустив голову, впившись глазами в монеты, и я чувствовал, каких лихорадочных сил стоит ей собрать в себе волю и стойкость Понимал это и Бодго Квалтава.
— Ей, видите ли, мало, — сказал он. — Ты только погляди на нее. За два червонца потийский полицмейстер разденется. Слышишь, девка! Ну, ладно. Вот тебе еще червонец, и раздевайся… Считай, что в Риони купаешься, на тебя из кустов глаза пялят, а тебе и невдомек.
Бодго Квалтава швырнул третий червонец, будто собаке обглоданную кость.
Каза Чхетиа взял монету и положил стопкой поверх первых двух.
Кику всю передернуло, да так явно, что все заметили. Меня трясло от собственного бессилия… Ждать дальше было нельзя.