Я опускаю плечи, словно становлюсь легче и тяжелее одновременно.
— Я не думала об этом так.
— Ты не одна такая с проблемами начальства, — хмыкает он, залпом допивая бокал.
— Похоже, у нас больше общего, чем я думала, — я стукаю своим бокалом о его, наблюдая, как лёгкая ямочка появляется на щеке под щетиной.
Он меняет позу, разворачивается ко мне, облокачиваясь локтем о барную стойку.
— Ты пришла сюда только ради того, чтобы рассказать про Дхармаша?
Я перекрещиваю ноги, поворачиваясь к нему.
— Мы ведь договорились — никаких секретов, верно? — Я колеблюсь, прежде чем добавить: — И, несмотря ни на что, я всё ещё забочусь о тебе.
Его усталый взгляд смягчается, медленно скользит от моих глаз к губам, чуть касающимся холодного края бокала. Я не уверена, от чего именно по коже проходит дрожь — от ледяного напитка или от его взгляда. Но ощущение расползается по телу, останавливаясь между скрещённых ног.
Он прочищает горло, уголки его губ чуть тронула улыбка. Мы приближаемся, его колено едва касается моего.
— Думал, ты, может, хотела сказать, что жалеешь о своём свидании.
— Нет, — отвечаю спокойно.
— Значит, будет второе? — Он допивает свой бокал и машет бармену.
— Нет.
Его колено скользит вдоль моего, он разворачивает меня и мой табурет, чтобы мы сидели лицом к лицу.
Щёки пылают, когда я признаюсь.
— Я не жалею, потому что оно показало мне, чего я не хочу.
Наши ноги почти переплетаются, я ставлю ногу на его табурет. Каждая клеточка моего тела пылает под его взглядом. Глаза падают на его галстук и я провожу пальцами по шёлковой ткани, едва сдерживая желание обернуть её вокруг руки.
— Мне пора… завтра презентации, — напоминаю я ему и себе. Глаза невольно возвращаются к его губам, я помню, как они на вкус.
Он поднимается, расплачивается, прислоняется к бару и наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание у щеки.
— Можно я провожу тебя домой?
Я вскидываю взгляд и усмехаюсь.
— Пешком до меня два часа.
— Я не сказал — к тебе домой, — его взгляд медленно разматывает всё моё сопротивление.
Мы идём молча. Его пальцы переплетаются с моими — он взял меня за руку, переводя через дорогу, пока было свободно, и с тех пор ладони как будто сами нашли друг друга. Его дом всего в десяти минутах, но я бы гуляла так с ним часами, бродя по улицам в этой сладкой, умиротворённой тишине.
Он ведёт меня в знакомое здание, мимо консьержа, который с понимающей улыбкой кивает нам, и в лифт, где моя грудь начинает тяжело вздыматься, но он молча проводит пальцем по моей ладони. Ничто и никогда не ощущалось так приятно, как его кожа на моей. Лифт звенит, и мы проходим по длинному коридору в серых тонах, пока, наконец, не останавливаемся у его двери. Он отпускает мою руку, чтобы достать ключи; замок звенит, и дверь медленно приоткрывается.
Он идёт вперёд, включая светильники. Тёплый свет льётся по комнате, словно мёд, освещая отдельные части его дома, как импульсы в мозгу. Моя голова работает на полную мощность, поглощая все мелочи этого пространства с новой точки зрения. Я неловко замираю в конце коридора, на пороге кухни, пока он обходит остров и наполняет два хрустальных стакана водой.
— Айрис здесь? — спрашиваю я, заметив её серьги в миске для ключей.
Он кивает в сторону двери дальше по коридору.
— Она спит в гостевой.
Я морщусь, понижая голос до шёпота.
— Чёрт, прости.
Он усмехается, отвечая в обычном тоне.
— Не переживай. Стены тут толстые, да и, честно говоря, она бы и землетрясение проспала.
— Долго она планирует у тебя остаться?
— Сколько захочет. Хотя, зная её, это надолго не затянется.
Моё сердце сжимается от того, как он заботится о ней. Айрис кажется той, кто хочет быть независимой, но знать, что у тебя есть кто-то, на кого можно положиться, когда родители не справляются, — это бесценно. Маленький голосок в голове шепчет, что, может быть, я могла бы стать таким человеком и для Эрика. Но было бы нечестно обещать что-то до тех пор, пока мы не узнаем, что решат в Catch Group.
Он снимает пиджак и идёт в гостиную, включает проигрыватель винила — на нём уже стоит пластинка. Живое, медленное джазовое исполнение наполняет пространство, пока он возвращается к кухонному острову, поднимает стаканы и протягивает один мне. Я понимаю, что он делает. Он привёл меня сюда, но теперь не он ведёт игру. Все эти месяцы именно он решал, случится что-то или нет — отталкивал меня или провоцировал. Теперь он ждёт меня. Мы стоим, глядя друг на друга, медленно отпивая ледяную воду. Моя упрямая натура хочет тянуть, держать эту игру в напряжении до утра. Но моё тело хочет другого. Я нахожу компромисс: залпом допиваю воду и протягиваю ему пустой стакан. Скидываю мокасины и сумку, оставляя его в коридоре, а сама иду по квартире, комнату за комнатой, пока не оказываюсь у его спальни.