В автобусе, по пути домой, я прислоняюсь лбом к прохладному стеклу и мысленно начинаю набрасывать план, как вплести кулинарный мастер-класс в El Turo в свою презентацию. Можно с уверенностью сказать, что моя пробная встреча прошла гораздо успешнее, чем у Бэнкрофта. Если я продолжу в том же духе, есть шанс получить это повышение. В конце концов я сдаюсь своей мрачной любознательности и вытаскиваю телефон, чтобы проверить последние сообщения от Сьюзи. Вместо них меня встречает сообщение от Уильяма:
Привет. Как ты? Думал, может, встретимся на кофе, поболтаем? Уилл х
Чуть выше виднеются наши прошлые переписки. Сообщения от меня, где я умоляю его пересмотреть расставание и поставленный ультиматум. Прокручивая весь этот жалкий поток, который я строчила сразу после того, как он меня бросил, я чувствую, как по коже будто ползут мурашки — неприятные, липкие.
А его сообщение — как будто рядом с местом преступления устроили милое чаепитие. Как ни в чём не бывало. Просто приятель, с которым давно не виделись. А я всё это время сгнивала изнутри.
Пожалуйста, возьми трубку!
Нам нужно поговорить.
Я тебя люблю, нам просто нужно всё обсудить. Мы сможем всё уладить.
Уилл, пожалуйста.
Я не знаю, что мне делать без тебя.
С самого начала наших отношений Уильям вознёс меня на пьедестал. Я сделала то же самое, только посадив его на белого коня. Всю жизнь я мечтала о ком-то, кто будет любить меня так же, как мои родители любят друг друга — о Счастливом Конце. Когда появился Уильям, казалось, вот он, мой черёд. Даже познакомились мы так, словно кто-то списал сюжет из книжки. Я — бедняжка в беде, он — благородный герой, готовый всё бросить ради того, чтобы меня спасти.
Это был мой второй год в университете, я жила в библиотеке, доживая на чёрном кофе и чистом страхе провала. Ходячий зомби в нелепо сочетающихся нарядах, который уже пару часов ничего не усваивал. Я решила пойти домой — попытаться хотя бы принять душ и урвать час сна перед следующим экзаменом. Тащила себя к выходу, сжимая в руках ноутбук, маркеры и книги, пытаясь как-то засунуть всё это в тканевую сумку, которая уже висела наперекосяк на плече.
К утру выпал свежий снежный слой, и посыпанные солью ступеньки превратились в кашицу из льда и грязи. Я осторожно спускалась по бетонной лестнице, стараясь не подскользнуться. Как только мои ноги ступили на тротуар, я облегчённо выдохнула и шагнула вперёд… прямо под колёса приближающегося велосипеда.
Я уже приготовилась к удару, крушению, к боли — но ничего не произошло. Пара сильных рук дёрнула меня назад, к ступенькам, и я рухнула на землю с тихим «уф», прижатая к телу, которое смягчило моё падение на заснеженный бетон. А вот мои книги и ноутбук так легко не отделались — они взмыли в воздух и со звоном грохнулись на тротуар.
— Ты в порядке?
Мои стиснутые веки медленно разжались, и я уставилась в испуганные глаза цвета мёда. Мягкие губы снова задали вопрос, но мозг не успел уловить смысл слов. Я была слишком заворожена этим добрым лицом, обрамлённым каштановыми волосами и тёмной щетиной на подбородке, пока он осматривал меня в поисках признаков травмы.
Я расслабилась в его объятиях, пока он держал меня, убедившись, что всё в порядке. Щёки вспыхнули, когда он в перчатке коснулся моего лица, проверяя, нет ли у меня сотрясения.
Пока он суетился вокруг, мне вдруг почудилось, будто голос с небес произнёс: «Грейс Хастингс, просим подойти за своим заказом: один Прекрасный Принц».
Сейчас я понимаю, что, возможно, тогда всё-таки получила сотрясение.
Что-то вернуло меня к реальности, и я заметила свой ноутбук, лежащий вверх тормашками в луже растаявшего снега. Я подняла его и увидела, как грязная вода стекает из середины корпуса.
— Чёрт! — мой возглас эхом разнёсся по затянутой рассветом улице, и он чуть отступил назад.
— Ты в порядке? — снова спросил он, на этот раз осторожнее. Смотрел на меня так, будто перед ним была неразорвавшаяся бомба.
— Нет. То есть да. Спасибо, что вытащил меня с дороги, но мой ноутбук накрылся, а через два часа у меня экзамен. Даже если бы я смогла так быстро достать новый, денег на это у меня точно нет. Может, можно пойти умолять профессора разрешить сдать в другой день, но он, кажется, требует уведомление за двадцать четыре часа, чтобы перенести экзамен, а ещё он ужасно страшный и...
Он положил руку мне на плечо, останавливая поток панических слов: