— Не хочу показаться стервой, но... разве ваша семья не, ну, богата-богата? Почему тебе пришлось разруливать счёт?
Такси трогается, и нас слегка покачивает на повороте. Бэнкрофт вздыхает, задумавшись, а потом отвечает:
— Наша мать любит отключать нас от денег, когда чувствует себя «нелюбимой». Делает это ради внимания... или если считает, что мы недостаточно благодарны. — Он смотрит на дремлющую сестру с любовью и жалостью. — Меня это особо не задевает, у меня постоянная работа, а вот на Рисси это действует безотказно.
Вспоминая свою мать, я чувствую укол вины; столько пропущенных звонков и отменённых встреч за последние годы — всё время работа, жизнь, Уильям... Но в ответ я всегда получала только любовь.
— Так ты пошёл работать в Ignite, чтобы не зависеть от неё?
— Возможно, сначала да. Но мне нравится то, чем я занимаюсь. Я бы работал и за меньшие деньги. — Поняв, что я чувствую себя неловко, он переводит взгляд на колени. — Извини, что пришлось так резко закончить наше свидание.
— Всё нормально. Мелли, кажется, очень заинтересована в партнёрстве. В понедельник ей позвоню, закреплю. — Чувствуя, что обстановку стоит разрядить, я откидываюсь на складное сиденье и скрещиваю ноги. Моя голень слегка задевает его колено в тесном пространстве — оба игнорируем прикосновение. — Но я до сих пор в бешенстве, что не закончила свой шедевр из глины.
— А что ты там лепила? Похоже, на... — он кривит губы, подбирая слова, — серо-коричневую кляксу?
Он снимает пиджак и накрывает им ноги Айрис, чтобы прикрыть задравшееся платье. Когда он двигается, рубашка слегка расходится между пуговицами, открывая полоску золотистой кожи и чуть тёмнее его светлых волос тонкий слой волосков.
Я скользну взглядом по его груди, потом быстро опускаю глаза к рукам, разглядывая остатки глины под ногтями:
— Это была статуя тебя. По-моему, довольно реалистично получилось.
— Разумеется. Кто я такой, чтобы спорить с мастером, — усмехается он, глаза усталые. — Эта статуя предназначалась для поклонения или ты собираешься наложить на меня проклятие? Потому что если второе — хотелось бы знать заранее.
Я фыркаю.
— Я надеялась, что получится как в фильме «Кукла на миллион» — и у меня будет зачарованная версия тебя, которая всё за меня сделает.
— Тебя не пугает, что это перерастёт в сценарий Пигмалиона?
Я делаю вид, что осенило, театрально восклицаю, подняв руки.
— Может, это и есть решение моей проблемы с отношениями — создать идеального мужчину из камня!
Айрис шевелится на сиденье, её лицо прижимается к запотевшему стеклу, и она снова засыпает.
— И этот идеальный мужчина — это я... только без личности? — делает он оскорблённо-драматическое лицо, прижимая руку к груди, будто я только что всадила ему пулю прямо в сердце.
Я опускаю подбородок.
— Ну, может быть... Я готова рассмотреть пару черт... — легко касаю его голени носком ботинка.
Проносящиеся за окном фонари перебрасывают лицо Бэнкрофта из золотистого света в тень и обратно.
— Например, какие?
— Ну... — делаю вид, что задумываюсь. — Ту часть, которая заказывала нам дорогие суши в офис по ночам? — указываю на него для убедительности. — Вот эту часть мозга я бы оставила.
— А-а-а, — кивает он. — Доля темпуры.
Я фыркаю, сдерживая смех, а он подаётся вперёд, сцепив руки между колен.
— Хочешь узнать, какую часть твоего мозга я бы оставил?
Я поднимаю брови вопросительно, показывая, что готова участвовать в игре. Его глаза блестят в темноте.
— Ту часть, которая сделала тебя такой чертовски крутой там.
Он наклоняется ближе, и я ловлю мягкий аромат его парфюма — он обволакивает, как тёплое одеяло в дождливый день.
Вместо того чтобы сразу что-то сказать, я прокручиваю в голове весь свой жизненный сценарий, но...
— Кажется, это первый раз, когда меня кто-то назвал крутой.
Он смотрит на меня холодным, пристальным взглядом.
— Может, тебе стоит быть такой почаще.
Айрис тихо кряхтит во сне, пропитанном алкоголем, когда такси подпрыгивает на выбоине.
Я усмехаюсь, прекрасно понимая, что он на сто процентов прав.
— Хочешь узнать секрет?
— Всегда.
Я наклоняюсь вперёд, навстречу ему в середине салона, грудь прижимается к ремню безопасности.
— Я копировала тебя. — Его брови поднимаются синхронно с моими, пока я продолжаю: — Как ты себя ведёшь на собраниях, с командой. Будто ты был внутри меня, и я...
Я тут же захлопываю рот, благодаря луну за то, что темнота скрывает мои пылающие щёки. Гул мотора и гудки машин окружают нас, будто обитые тканью стены такси медленно подталкивают нас друг к другу.