— Готова?
Киваю, губы плотно сжаты.
Он легко поднимает меня вверх, я нервно хихикаю. Когда верхняя полка оказывается на уровне глаз, мозг перестаёт воспринимать, что находится передо мной, — всё внимание сосредоточено на ощущении его щеки у моего бедра, как он поднимает меня всё выше.
Через несколько секунд он прочищает горло.
— Ну что там?
Вопрос приводит в сознание, и я кидаюсь рыться в коробках. Наконец, замечаю нужную, прижатую к дальней стенке, и тянусь к ней, словно удочкой.
Его руки крепко сжимают мои икры.
— Хастингс, если ты не схватишь её сейчас, я тебя уроню.
— Я не достаю. — Кончиком среднего пальца я задеваю зазубренный край, пытаясь перекатить коробку поближе.
— Подожди. — Эрик меняет положение, крепко удерживая мою ступню одной рукой, а другую положив мне под колено. Моя левая нога всё ещё болтается в воздухе для баланса, пока он приподнимает меня повыше.
Я напрягаюсь, когда ещё два пальца обхватывают край коробки, икры горят под его руками, несмотря на преграду в виде джинсовой ткани.
— Есть! Спасибо тебе, Господи! — восклицаю я, цепко сжимая коробку между большим и указательным пальцами и подтягивая её к себе.
— Всегда пожалуйста, — отвечает он с едва заметным усилием в голосе. Я слышу его ухмылку, пока он медленно опускает меня вниз.
Держа коробку одной рукой, другой я хватаюсь за стеллаж, а он аккуратно спускает меня, его руки медленно скользят вверх по моим ногам, пока…
— Чёрт! — Моя рука соскальзывает с металлической перекладины, и я резко теряю равновесие, размахивая руками, как мультяшная птичка, учась летать. Я зажмуриваюсь, отпускаю коробку и хватаюсь за перила, готовясь к удару.
Но удара нет. Эрик отпускает мою ногу и ловит меня обеими руками за талию, притормаживая падение и удерживая меня прямо. Его хватка крепнет, когда мои ступни с глухим стуком касаются пола.
Я, наконец, открываю глаза и вижу, как он смотрит на меня сверху вниз. Тут я слишком остро осознаю, насколько мала эта комната, как долго мы тут торчим и как удивительно уютно нам вдвоём в этом тесном пространстве.
— Ты в порядке? — спрашивает он, изучая моё лицо.
— Ага, — выдыхаю я.
Он сглатывает, его взгляд быстро соскальзывает с моих губ обратно к глазам — так быстро, что я могла бы решить, что мне показалось. Он отводит взгляд и опускает подбородок к моему лбу, тяжело выдыхая — или, может быть, ещё ловя дыхание после того, как поднял и поймал меня, я не уверена. Я не отстраняюсь, потому что ощущение его тёплых рук на моей талии словно запускает электрический разряд в те части меня, которые я считала давно мёртвыми. В животе всё сжимается в узел так, как не было со времён той ночи, которую мы оба старательно игнорируем.
— Для человека, который, по сути, вырос на дереве, у тебя мог бы быть получше баланс, — говорит он, слова вибрируют у меня в груди.
— Просто потеряла сноровку, наверное, — отвечаю я, только сейчас замечая, что мои руки сжали ткань его рубашки, когда я летела вниз.
Он смотрит на меня из-под тяжёлых век, лицо наполовину в тени от света позади него. Металлический стеллаж скрипит, когда я медленно отпускаю пальцы, заставляя его выпрямиться. Не зная, куда деть руки, я кладу их на его руки, всё ещё напряжённые после того, как он меня поймал. Мышцы расслабляются вместе с его пальцами, он выдыхает, и его ладони легко скользят вдоль моей талии — так мягко, что ноги превращаются в вату. Между нами просачивается призрачная тень воспоминания; его темнеющие глаза вспыхивают этим моментом, он сжимает губы, собираясь что-то сказать.
Всю металлическую конструкцию сотрясает вибрация — его телефон, лежащий рядом с коробкой фирменных розовых солнечных очков Fate, начинает звонить. Мы оба вздрагиваем и почти одновременно отходим в разные углы комнаты, лицо у меня горит так, будто его облили кипятком. Быстрый взгляд на экран — там «Мама». Я делаю вид, что не заметила, и молча протягиваю ему трубку.
Плечи Эрика напрягаются, когда он видит, кто звонит.
— Мне нужно ответить, — шепчет он, грудь всё ещё тяжело поднимается и опускается.
— Мм-хм, — киваю я, нервно приглаживая рубашку, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Я уеду на несколько дней, — добавляет он, уже повернувшись к двери.
Я пристально смотрю на рассыпанные по полу почти законченные коробки, избегая взгляда вверх.
— Круто, отлично.
Нет, не отлично. Почему я это сказала?
— Да, прям «груд», — отзывается он рассеянно, словно в трансе, распахивая дверь, и холодный свет офиса хлынет внутрь. Его лёгкая насмешка согревает меня, но тут же гаснет осознанием, что он, похоже, думает, будто я рада его отсутствию.