Когда Бэнкрофт наконец появляется, он выглядит озадаченным. Закатное солнце подчеркивает светлую щетину на его лице. Не то чтобы я специально следила за его щетиной. Или за его лицом вообще.
— Всё нормально? — спрашиваю я, когда наши шаги начинают шуршать по бежевой гравийной дорожке.
Мы медленно идём мимо огромного белого здания с колоннами и арками, будто вышедшего из другого мира. Абсолютная противоположность двум предыдущим местам, где мы были. Это здание выглядит как арена, но мы входим сюда, как гладиаторы, только вот на страницах разных книг.
— Да, всё в порядке… — бормочет он, почесывая затылок. Я прищуриваюсь, пытаясь понять, что у него на лице, но он уводит взгляд. — Пойдём.
Он взбирается по каменным ступеням к входу в стерильно-белую комнату, залитую фальшивым естественным светом. Глубоко вдыхает и выпрямляет плечи. Я смотрю, как знакомая рабочая маска скользит на его лицо, смывая любую уязвимость, что была на поверхности. Он снова становится тем безупречным, блестящим Бэнкрофтом, а всё, что под этим слоем, спрятано где-то глубоко — словно сундук с сокровищами, погребённый под давлением океана.
— Мистер Бэнкрофт? — спрашивает высокая, худая женщина с квадратными очками и тёмным хвостом, натянутым так туго, что она напоминает дорогую воробьиху. — А это ваша девушка?
— Коллега! — почти выкрикивает он. Затем кашляет, берёт себя в руки и пожимает ей руку, снова становясь тем самым обаятельным Бэнкрофтом. — Это моя коллега, Грейс Хастингс.
Женщина переключает внимание на меня и протягивает украшенную драгоценностями руку:
— Я Валентина. Добро пожаловать в галерею «Калипсо». Очень приятно познакомиться.
— Спасибо. Мне тоже приятно, — вежливо улыбаюсь я и жму её руку. Уверена, где-то я уже видела этот золотой браслет на каком-то инфлюенсере, и он стоит не меньше пятнадцати тысяч фунтов.
Мои неманикюренные, неукрашенные руки ощущаются до неприличия голыми рядом с её. Это мир Бэнкрофта, не мой. Его безупречный темно-синий костюм, карамельно-коричневый шелковый галстук и идеально взъерошенные волосы придают ему непринужденный вид человека, который мне и не снился.
— Спасибо, что нашли для нас время после закрытия. Знаю, как вы заняты, — Бэнкрофт одаривает её слегка приглушённой версией своей фирменной улыбки.
— О, что вы, — отмахивается Валентина своей пятнадцатитысячной рукой, даже не заметив, насколько натянуты его слова. — Ваша мама — щедрый меценат. Для Бэнкрофтов у нас всегда есть время.
Я украдкой бросаю на него взгляд, ловя, как его челюсть на мгновение напрягается, а затем расслабляется.
— Мы это ценим, — говорит он, быстро меняя тему. — Пространство галереи потрясающее. Сейчас сразу несколько выставок?
— Да, не правда ли великолепно? — оживляется она. — Вашим пользователям точно понравится наша новая экспозиция.
Она кладёт ладонь ему на предплечье и смеётся. И почему-то я испытываю странное удовлетворение, когда он никак не реагирует на прикосновение, отвечая ей только сдержанной улыбкой.
— Я уверен, что так и будет.
— Ну что ж, — довольно выдыхает Валентина, хлопая в ладоши. — Вы как раз вовремя! Наш гид проведёт вас по выставке, а затем вас ждёт бар с коктейлями, вдохновлёнными работами художников.
Я улыбаюсь ей с энтузиазмом, чувствуя себя немного виноватой, что она не получает ту самую знаменитую бэнкрофтовскую харизму.
— Спасибо, — с вежливым кивком и улыбкой он идёт к небольшой группе любителей искусства.
Я плетусь позади, обдумывая, стоит ли заводить разговор. Кажется, ему сейчас больше хочется пробить головой стену, чем говорить о том, что у него на душе. Но прежде чем я успеваю открыть рот, нас останавливает огромная неоновая вывеска с надписью «Искусство любви к себе». Мои пальцы тут же взлетают, будто указательным жестом пытаясь обвинить эти буквы: ВХОД С ОСТОРОЖНОСТЬЮ, ЕСЛИ ВАС ЗОВУТ ГРЕЙС ХАСТИНГС.
—Это... это то, что мы сейчас смотрим? — бормочу я, не в силах оторвать глаза от неоновой надписи.
Он не встречает моего панического взгляда.
—Ага. На билеты на их выставку распроданы, — сухо отвечает он, хватая бокал вина, оставленный для гостей. — Пользователи Ditto получат эксклюзивный доступ к самому востребованному билету года.
Пустота в животе на секунду наполняется тёплой, вязкой волной восхищения.
—Это потрясающий бонус для пользователей... И ты сказал, что мама помогла договориться? — Его короткая, гордая улыбка тут же сменяется тем же мрачным выражением лица, что было с самого начала. Я поднимаю обе руки, будто сдаюсь под обстрелом. — Эй, я бы тоже пользовалась такими связями, будь они у меня.