— Окей! — выдыхаю с преувеличенно широкой улыбкой.
Кристоф проводит нас сквозь не менее атмосферный, но изысканный мишленовский ресторан и бар, где мы обсуждаем возможность устроить незабываемое мероприятие к запуску, которое привлечёт внимание и к приложению, и к отелю. Затем показывает номер «делюкс кинг» для пользователей, зарегистрировавшихся в первые три месяца. И, наконец, демонстрирует жемчужину Heimach Hotel — пентхаус.
Кристоф вскидывает руки к сводчатому потолку.
— Это моё любимое место на планете.
— Трудно не согласиться — красота, — Бэнкрофт скрещивает руки, уставившись в панораму города. Мой взгляд цепляется за его высокий силуэт, затенённый ярким светом из окон в пол.
Звонит телефон Кристофа, и он извиняется, удаляясь в дальний угол люкса. Мы остаёмся вдвоём на кухне с видом на стеклянные офисные башни, протыкающие облака, как сахарную вату, солнце палит в проёмы.
Между нами ощущается какая-то сдержанность. Я ещё не до конца оправилась от обиды, но оценила его попытку загладить вину. Подхожу ближе, натягивая игривую улыбку.
— Наверное, тебе нечасто выпадает шанс увидеть город с такой высоты, верно?
Он смотрит на меня растерянно, потом щёлкает языком и снова отворачивается к окну.
— Потому что я из ада, понятно.
Меня покалывает от вины, когда он не улыбается в ответ. Повисает неловкая пауза, пока Кристоф не появляется снова.
— Прошу прощения, — возвращается он, чуть запыхавшись. — Одна из гостей привезла восемь померанцев, а номер не был подготовлен для собак. Вы не против вернуться в зал на занятие, пока я разберусь?
Мы выходим в тёпло освещённый коридор.
— Конечно. Было приятно познакомиться, наконец, — Бэнкрофт протягивает руку. — Завтра позвоню, чтобы согласовать детали контракта.
— Разумеется. И огромное удовольствие, мисс Хастингс. Надеюсь, ещё встретимся.
— О, встретимся. Я уже забронировала номер для себя и своих двенадцати кошек, — отвечаю с улыбкой.
Кристоф снова рассыпается заразительным смехом, крепко жмёт нам руки.
Мы смотрим ему вслед, и Бэнкрофт тихо произносит:
— Кажется, ты не сказала ни одной фразы, чтобы он не рассмеялся.
— Что сказать, я остроумная, — невозмутимо отвечаю.
— Ты остроумная, да. Но не «остроумно смешная», а скорее... странная. Наверное, языковой барьер спасает.
У меня тепло разливается в груди, когда его улыбка возвращается. Он засовывает руки в карманы и спокойно направляется к лифту. Меня облегчённо отпускает, что он всё ещё готов со мной шутить.
— Истинное чувство юмора не требует слов, — фыркаю я, указывая рукой на него: — Понял бы, если бы не жил, полагаясь на вот... это.
Я догоняю его быстрым шагом, когда он заходит в лифт и нажимает кнопку. Бэнкрофт тихо смеётся сквозь выдох, смотрит в пол, а потом поднимает глаза на меня. В этом освещении его взгляд отражает золотистые лампы, разбросанные по стенам, — весь из тепла и чего-то многообещающего. Мы стоим бок о бок, прислушиваясь к металлическому жужжанию, с которым лифт спускается вниз. После короткой паузы он бросает на меня взгляд. Я вздыхаю и разворачиваюсь к нему:
— Я получила посылку.
Его брови чуть приподнимаются, и, может, дело в мягком освещении, но в глазах появляется какой-то новый отблеск.
— Пени за мысли?
— Всего грпениош? — складываю руки на груди. — Судя по стоимости той картины, уверенa, ты можешь позволить себе как минимум пару фунтов.
Он не отвечает, но уголки его губ поднимаются в улыбке. Я решаю дать ему немного помучиться.
— Пока не решила, что об этом думаю, — говорю, вздыхая и перекидывая локон через плечо, как раз в тот момент, когда серебристые двери снова распахиваются.
21
Шесть месяцев назад
Я шмыгнула к лифту, избегая его взгляда так же тщательно, как избегала весь отчётный маркетинговый митинг. Даже переложила вину на кондиционер, чтобы пересесть подальше, когда он попытался занять место рядом со мной. Уже семнадцать дней с момента рождественской вечеринки он пытался методично рушить стену моего игнорирования — кирпич за кирпичом, которые я выстраивала. К счастью, на Рождество был перерыв, но как только мы все снова вкатились в офис, напичканные новыми носками и похмельем от бренди, он возобновил попытки. Непрочитанные сообщения с вопросами про обед, кофе, оставленный на моём столе, пока я была на встрече, даже появился вечером, когда я обычно задерживалась. Об этом я узнала от Ханны, пока мы с Йеми орали в пабе под Spice Girls, заливая двухлитровые кувшины Ву-Ву.