Я обречённо вздыхаю и распахиваю дверь.
— Ну что ж, Бэнкрофт! Проходи!
Он оглядывает комнату.
— Быстро ты тут обосновалась.
Желудок неприятно скручивает, когда его взгляд скользит по содержимому моей сумки, раскиданной по гостиной, одежде на кресле в спальне и ноутбуку, открытому на кровати. На кухонной стойке валяются кусочки фольги от шампанского и я смахиваю их в раковину одной рукой.
Бэнкрофт едва сдерживает усмешку, скрестив руки.
— Ты что, в кустах пряталась, пока я не ушёл, чтобы потом незаметно подняться обратно?
Собирая свои вещи и бросая их на кровать, вновь обозначая свою территорию на ночь, я невинно говорю:
— Я была уже почти дома, а потом вспомнила один мудрый совет — брать возможности, когда они появляются.
— Хммм, хороший совет. Какой же потрясающе умный человек мог тебе такое сказать? — мёртвым тоном парирует он, разворачиваясь на каблуках, наблюдая за тем, как я мечусь из комнаты в комнату.
— Да был там один парень на работе, — пожимаю плечами. — Коллега.
Он наклоняет голову, чуть выпячивая губы.
— Звучит так, будто он больше, чем просто коллега.
Я закидываю спортивный топ, блокнот Ditto и кроссовки в спальню, возвращаюсь к нему, чуть запыхавшись.
— Ты прав. Но «бывший друг, худший враг и нынешний друг» не так красиво звучит.
Он задумывается, рот приоткрывается, потом снова закрывается, будто он передумал, что хотел сказать. После короткой паузы произносит:
— Ну так где же «бывший друг, худший враг и нынешний друг» может поработать над своим планом великого свержения? — с поднятыми бровями он оглядывает номер, явно избегая взгляда в сторону кровати.
Может, мне стоило бы уйти домой, сбежать от этой неожиданной встречи и ускользнуть обратно в свою квартиру. Но гордость останавливает. Мы ведь теперь друзья, и я здесь была первой. А если я сейчас уйду — он выиграет, а это куда хуже, чем выдержать пару часов его присутствия.
Я тоже изучаю комнату и, наконец, указываю на диван.
— Там.
Он безмолвно кивает и направляется к нему.
— Не позволяй мне отвлекать тебя от вечера, — саркастично бросает он, окидывая меня взглядом сверху вниз.
— Ты всегда отвлекаешь, — бормочу я, снова затягивая халат потуже.
Он тихо усмехается. Интересно, помнит ли он, как я говорила ему то же самое, когда он пытался отговорить меня от этого проекта, уверяя, что мне будет слишком неудобно. С ума сойти, как далеко мы зашли с того момента. Несколько недель назад я бы ни за что не поверила, если бы кто-то сказал, что я окажусь в пентхаусе, наполовину раздетая, наедине с Эриком Бэнкрофтом.
Наедине. Наполовину раздетая. С Эриком Бэнкрофтом.
Я сглатываю ком в горле.
Он скидывает обувь и аккуратно развешивает на спинку стула мокрую куртку, затем идёт к дивану и начинает работать, а я, пытаясь незаметно улизнуть в ванную, медленно отступаю. Оказавшись внутри, закрываю дверь и опираюсь на мраморную раковину.
— Соберись. Мы это уже пережили. Это ничего не значит, — уговариваю я своё отражение. — Это ничем не отличается от наших вечеров в офисе Fate.
Но, чёрт возьми, это совсем не то же самое. Сейчас я не с Уильямом и не пытаюсь залатать разбитое сердце. А главное, в отличие от офиса, сюда в любую минуту не заглянет коллега или начальник. Мы вдвоём. Совсем одни. О боже, мне нужно перестать об этом думать.
Он просто работает над презентацией, не думая ни о чём, кроме новой должности. А я тут, заперевшись в ванной, паникую из-за того, как ощущение его пальцев во время йоги будто до сих пор отпечатано у меня на бёдрах.
Я трясу головой и плещу холодной водой себе в лицо.
Пытаясь отвлечься от мыслей о мужчине по ту сторону двери, я начинаю рассматривать бесплатное мыло, гели и крема, аккуратно разложенные на мраморной столешнице. Но замираю, когда понимаю, что стоит передо мной. На столе — корзинка с такими роскошными мелочами, что я легко могу представить, как Элис закричала бы от восторга. Маски для волос, крема для лица, масла для тела, какая-то сыворотка с улитками и черный бархатный мешочек с логотипом HEIMACH, который я не удерживаюсь и вытряхиваю на столешницу. Это секс-набор. Секс-набор, собранный со всем, что может понадобиться для жаркой ночи в пентхаусе. Флакончик органического массажного масла, маленькая бутылочка ванильной смазки и ассортимент веганских презервативов. Кристоф вовсе не преувеличивал, когда сказал, что команда продумывает здесь абсолютно всё.
Я пытаюсь запихнуть все обратно в мешочек, но содержимое так плотно уложено, что быстро понимаю — обратно так, как было, у меня не получится. Как только Бэнкрофт увидит раскиданную корзинку, станет кристально ясно, что я пряталась в ванной, играя со всякими секс-штучками. Я пихаю презервативы, масло и смазку в глубокие карманы халата и аккуратно переставляю оставшиеся средства так, чтобы всё выглядело нетронутым. Бэнкрофт и так уже считает меня ханжой — последнее, что мне нужно, это чтобы по ванной разнесся немой крик «это секс-пентхаус», дающий ему повод для шуток. Я глубоко вздыхаю, утешаясь мыслью, что через пару часов он уйдет, и моё тело наконец избавится от этого странного напряжения в животе.