Я снова открываю кран и пускаю горячую воду в ванну. Расслабление, на которое я надеялась, не получается — слишком уж отчетливо я осознаю, что он совсем рядом, в другой части номера. Лежу в воде, горячей, липкой, неуютной. Нужно бы просто вылезти. Через пару минут встаю, хватаю пушистое белое полотенце с вешалки. Оно разворачивается, и у меня в животе холодеет: ткань едва закрывает мне середину бедер, мокрые волосы сбились в кудри и липнут к плечам и спине. В спешке, спасаясь от неловкого момента, я даже не подумала принести с собой одежду.
— Закрой глаза! — кричу я через приоткрытую дверь.
Жду пару секунд, ответа нет.
— Глаза закрыл? — спрашиваю.
— Да, — отвечает он с натянутым голосом.
Я осторожно выглядываю, проверяя, действительно ли его глаза закрыты; ладони прикрывают лицо для верности. Убедившись, бросаюсь из ванной, проскальзывая мимо проёма без двери, отделяющего спальню от гостиной, чертыхаясь на модный открытый дизайн этого номера. Прячусь в самом дальнем углу спальни, вытираюсь насухо и натягиваю нижнее бельё и уже высохшую футболку, сверху накидываю халат, оставляя на виду только голые ноги. Мокрые волосы собираю в полотенце.
— Ты закончила? — спрашивает он, ладони всё ещё на лице.
— Ага, — стараюсь ответить как можно более спокойно.
— Твою еду принесли. Не обижайся, но я проверил её на яд, — говорит он, кивая на тарелки с вагю-бургером, трюфельным картофелем фри и салатом «Цезарь» с курицей, стоящие на кофейном столике. В бургере явно не хватает здоровенного укуса. Я возмущённо поднимаю брови.
— В своё оправдание скажу: ты заказала два полноценных блюда и потратила весь кредит на рум-сервис. Было либо это, либо голодать, — невозмутимо добавляет он.
— Да ничего, дружище! Угощайся — может, ещё картошечки? — язвлю я.
Он либо не улавливает мой тон, либо делает вид, что не замечает, и хватает пригоршню картофеля, пока я медленно подтягиваю к себе тёплую тарелку и невольно стону, когда откусываю бургер. Чтобы скрыть это, разваливаюсь на диване напротив него и наблюдаю, как он уставился в экран ноутбука.
Положив картошку в рот, спрашиваю:
— Как там твоя презентация?
— Хорошо, — отвечает он рассеянно. — А твоя?
Я цокаю языком, разочарованная его скудным ответом.
— Закончила.
Он хмурится.
— Тогда над чем работаешь сейчас? — кивает на мой ноутбук на кровати.
Я неловко ерзаю, поправляя халат.
— Эээм… помнишь, я давно говорила про сторонний проект? Наверняка уже не помнишь…
— Ever After, — отвечает он буднично, будто мы обсуждали мою идею вчера, а не девять месяцев назад.
— Ага, — не могу скрыть улыбку. — Я переделываю её из фичи для Fate в полноценное приложение. Йеми для меня бета-версию сделала.
— Да? — спрашивает он, и что-то в его лице смягчается. — Думал, Сьюзи сказала нет?
— Сказала… — соглашаюсь, опуская глаза на ковёр.
— Но ты ж не можешь остановиться, — заканчивает он за меня.
Я усмехаюсь, склоняя голову, не зная, чем парировать. Он наклоняется вперёд.
— Тебе стоит продолжать — это отличная идея.
В груди становится теплее, чем хотелось бы.
— Ты так думаешь?
— Я и тогда так думал, разве нет? — поднимает он брови.
— Я добавила ещё пару функций с тех пор, например, напоминания о ежемесячных подсказках о свиданиях, — пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной. — Вдохновилась нашими отчётами.
Говорить с ним об этом странно, будто я ломаю дверь, которую мы оба заколотили досками ещё много месяцев назад.
— Хотя, скорее всего, Сьюзи опять всё отклонит.
— Мой тебе совет, хотя ты и не спрашивала, — не трать хорошую идею на того, кто не хочет её слушать, — откидывается он на спинку кресла, закидывая ногу на ногу. — Когда я стану руководителем отдела маркетинга в Ditto, можешь презентовать её мне. — Он усмехается, а я закатываю глаза.
Несколько минут мы сидим молча, в комнате слышны только мои чавканья и щелчки клавиатуры.
— Ты обязана так делать? — спрашивает он.