— Скорее, мистер «Холостяк года» слишком занят фальшивыми свиданиями со своей занудной «коллегой», чтобы найти время, — слово «коллега» он растягивает, как ругательство.
— Конечно-конечно, продолжай себя в этом убеждать, дружочек, — делаю глоток в тон его и соскальзываю с кровати, направляясь в ванную; полы халата распахиваются, мельком открывая верхнюю часть бедра.
Он окликает меня, пока я иду.
— Ой, прости, я забыл, мы же не коллеги, а заклятые враги слэш рабочие приятели. — Даже с другого конца номера видно, как он закатывает глаза. Думаю, это было бы видно и с Международной космической станции.
— Бывшие приятели! И я всерьёз подумываю, не пора ли нам снова стать злейшими врагами! — кричу я в нарочито весёлом тоне, мой голос отскакивает от мраморных плит, пока я стараюсь удержать наш хрупкий, уже расползающийся мир.
Самодовольно улыбаюсь себе в зеркале ванной, довольная его отсутствием ответа, и вытаскиваю из корзины масло для волос, которое стоит дороже моей недельной аренды. Втираю его в почти сухие кудри. Запах кокоса и ванили щекочет ноздри, пока я закрываю глаза и массирую пальцами кожу головы.
Я вздрагиваю, когда отчётливо слышу голос.
— Когда ты уже признаешься? — Бэнкрофт облокачивается плечом о дверной косяк, в руке — свеженалитый бокал шампанского. Кровь приливает к коже от того, как он выглядит на фоне двери, голова почти достаёт до верхнего края проёма.
— Признаться в чём? — мой голос чуть дрожит, когда я опускаю скользкие от масла руки на холодную столешницу.
— Что когда мы были друзьями, мы никогда не были просто друзьями, — в его выражении лица что-то такое, чего я не могу распознать.
Почему это так опасно ощущается?
— О чём ты вообще говоришь? — я прищуриваюсь, встречая его взгляд через зеркало.
В животе всё сжимается в узел, когда он делает шаг ближе, возвышаясь надо мной в отражении. Я пытаюсь удержать нейтральное выражение лица, но воспоминания о его прикосновениях стучат в каждой кости.
Он внимательно изучает моё лицо, челюсть подёргивается, будто он обдумывает, что сказать дальше.
— Мы были союзниками, — голос у него хриплый, пузырьки шампанского будто лопаются у меня в животе. — А теперь ты тратишь столько сил, чтобы поддерживать фантазию, что мы плохо работаем вместе. А ведь мы могли бы...
Он обрывает себя, видя моё сбитое с толку лицо, и допивает бокал. Наклоняется надо мной, его рука скользит рядом с моей, ставит пустой бокал на столешницу с лёгким звоном; вторая рука сжата в кулак у бедра. Мурашки разбегаются по коже, сердце грохочет в груди, будто хочет вырваться наружу.
Он закрывает глаза на секунду, качает головой и спрашивает:
— Это свидание в Ignite. Оно настоящее? Или просто для исследования?
Я сглатываю.
— Настоящее.
Он поднимает глаза, ловит мои в отражении…и внезапно разворачивается и выходит из ванной. Оставляя меня одну. Его аромат ещё витает в воздухе; не задумываясь, я иду следом, как мультяшная собака, учуяв пирог на подоконнике. Нахожу его, когда он уже складывает ноутбук, наматывая белый зарядный кабель вокруг ладони.
— Что ты делаешь? — спрашиваю, хотя отлично знаю.
— Пожалуй, пойду, — он заталкивает кабель в кожаную сумку. — Ты права, ты очаровала Кристофа, заслужила, чтобы насладиться номером одна.
Слова срываются с губ быстрее, чем я успеваю подумать.
— Уже полночь, и на улице льёт как из ведра. Останься в гостиной, переночуешь, — я чешу затылок, нахмурив брови. Дождь стучит в окна, в унисон с моим сердцем.
Он замирает, с одной рукой в сумке, поднимает на меня глаза, взгляд яркий.
— Ты хочешь, чтобы я остался? — приподнимает бровь, кажется, сам в шоке от того, что услышал.
— Нет! — выпаливаю я, скрещивая руки на груди. — Я просто не хочу, чтобы ты уходил.
Он не отвечает, но медленно улыбается.
Я вскидываю руки.
— Это был общий подарок. Mi casa es su casa! (*исп. Мой дом — твой дом) — говорю, горло сухое.
— Правда, я не должен...
— Можешь спать там, — перебиваю я, указывая на диван. Он едва сдерживает улыбку, пока я швыряю в него подушку для подтверждения. — А я пошла спать. Спокойной ночи.
Он отворачивается, и я зажмуриваюсь. Почему. Почему. Почему мой глупый мозг так поступил? Я знаю, что должна его выгнать, но просто... не хочу. Я уже чувствую, какую пустоту оставит его отсутствие. Огромную зияющую дыру разочарования. И всё, чем я её заполню — бесконечные мысли и «а что если».
— Ладно, останусь. Спокойной ночи, Грейс, — говорит он, прижимая подушку к груди, глаза поблёскивают.