Я собираюсь сесть, но он перехватывает меня за талию, глаза сверкают лукавым огоньком, пока он осторожно опускает меня обратно на спину.
— Ты одержима, — шепчет он мне в ухо, нависая надо мной, словно клетка своим крупным телом. — Мной.
— Не правда! — визжу я, делая отчаянную попытку отбиться, легонько постукивая кулаками по его груди. Он ловит мои запястья одной рукой и прижимает их к подушке над головой.
— Ну что ж. Похоже, моя работа здесь ещё не закончена.
Он склоняется, ловит мои губы своими, а свободная рука скользит вверх по линии челюсти. Глаза у меня закрываются, я смиренно принимаю свою участь. В этот раз всё медленно. Будто ему нужны часы, чтобы запомнить каждую частичку меня для своей личной коллекции. Два тела прижимаются друг к другу, как страницы книги перед тем, как она окончательно захлопнется.
27
Хотя мы спали всего пару часов, этих ста двадцати минут оказалось достаточно, чтобы всё, что случилось ночью под покровом темноты, превратилось из размытого, абстрактного ощущения в нечто реальное, осязаемое, существующее при дневном свете. С улицы доносится гудок машины, вырывая меня обратно в реальность, как сигнал тревоги. Рефлекторно я тянусь к телефону. С тех пор, как я поставила его в режим «Не беспокоить» после первого раза прошлой ночью, накопилась куча уведомлений.
Письмо от Сьюзи, отправленное в 6:34 утра.
Сообщение от Йеми — спрашивает, задерживаюсь ли я на работе сегодня или буду к ужину.
Сообщение в Facebook от Уильяма, которое я даже не открываю. Позже удалю его из друзей.
Уведомление из календаря: свидание с Джеком через тридцать минут.
Сообщение от Джека в Ignite: «Буду через 20, жду встречи :)»
Чёрт.
Рука Эрика небрежно лежит у меня на талии, но наши тела почти не касаются. Могу ли я встать, не разбудив его? Просто улизнуть и сделать вид, будто ничего не было? Но хочу ли я этого?
Я медленно начинаю смещаться к краю кровати, но его рука вдруг скользит вперёд, обхватывает меня, пальцы легко рисуют круги у меня на животе, добираясь до рёбер. Его дыхание остаётся ровным, спокойным, пока он подтягивает меня к себе, прижимая к своему телу. Я буквально таю изнутри, когда он плотно укладывает мою спину к себе, и я чувствую его утреннюю эрекцию, прижимающуюся к моим бёдрам. В памяти мгновенно всплывают ещё не до конца оформившиеся воспоминания прошлой ночи. Я расслабляюсь, как только его уже знакомые губы начинают оставлять поцелуи на моём плече, шее, челюсти, щеке, пока пара идеальных зубов не дразнит мою мочку уха, и я буквально закипаю. На секунду позволяю себе поддаться этому ощущению, вцепляясь в подушку и медленно двигая бёдрами навстречу ему.
Он тихо смеётся, горячее дыхание щекочет ухо.
— Доброе утро, — его голос низкий, хриплый.
— Мне надо идти, — почти простонав, почти прошептав, я борюсь с тягучим притяжением, которое не даёт мне выбраться из его рук.
— Нет, не надо, — почти умоляя, отвечает он, прижимая меня ещё крепче к себе. — Слушай план: оба звоним, говорим, что больны, я продлеваю номер ещё на одну ночь, и мы просто продолжаем это весь день.
Я нарочно не позволяю себе прикинуть, сколько будет стоить продление, и задумываться, польщена ли я тем, что он готов потратить такую сумму только ради ещё одних суток со мной. Его рука скользит по моей талии, кругами, лёгкими движениями большого пальца, только закручивая узел у меня в животе.
Я глушу стон, зарываясь лицом в мягкую подушку. Я не хочу, чтобы он останавливался. Но он должен. Мне нужно прийти в себя. Это же Бэнкрофт. Бэнкрофт — мой конкурент. Бэнкрофт — мой коллега. Бэнкрофт сейчас вонзает пальцы мне в… Мозг судорожно перебирает возможные выходы, пока я, наконец, не нахожу то единственное, что наверняка разрушит напряжение между нами:
— У меня свидание через тридцать минут.
Его рука замирает мгновенно.
— Ты всё ещё идёшь на это свидание? — его губы едва касаются моего плеча.
— Да, — выдыхаю я резко, когда его тело медленно отстраняется. Холодный воздух мгновенно заполняет пустоту там, где только что была его тёплая кожа.
— Ясно.
Матрас прогибается, когда он опускается на спину, рукой прикрывая рот, будто о чём-то задумался.
— Да, — повторяю я, сама не зная, что ещё сказать. Наконец выдавливаю:
— Душ.
В его глазах вдруг вспыхивает что-то, возвращается прежняя уверенность, этот ленивый, соблазнительный взгляд.
— Мы можем принять душ вместе, — он усмехается и кивает в сторону ванной. — Думаю, кабина достаточно большая для двоих. Хочешь проверить?