Обернувшись, он увидел, как возле земли снуют, будто обезумевшие светлячки, дроны саранчи, а в паре метров над ними завис материнский дрон. Где-то там погиб конь мюридов.
Дато поторопил коней, а сам следил за происходящим позади. Погас сигнальный огонь. Видимо, дроны разодрали устройство в клочья. Огненный глаз материнского дрона подскочил в небо. И двинулся за Дато.
Он накинул капюшон. Сделал глубокий вдох и заговорил:
– Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться. Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего. Если я пойду и долиною смертной тени – не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня.
Он проговорил заученный текст лишь раз, когда вокруг поднялся шум железных тварей. Дроны окружили телегу. Но они не мешали пути, не нападали. Какое-то время они ждали команды материнского дрона, что, Дато будто чуял его теменем, висел в этот момент где-то наверху. Сотня глаз и сотня ушей в тот момент следила за ним, слушала…
– Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться…
Дато повторил текст во второй раз. Он смотрел в одну точку – где-то на границе чуть светлеющего горизонта. А дроны не отпускали. Кружили вокруг. Иногда пролетали так близко, что задевали капюшон. Парочка залетела в рукава робы, потолкалась там, точно мухи в банке, и вылетела наружу.
– Господь – Пастырь мой…
Третий, четвёртый, пятый… Дато твердил текст столько раз, что слова потеряли какой-либо смысл. Ему не удалось войти в транс, но в какой-то момент чувство нереальности мира вокруг накрыло с головой. И дронам этого хватило. Когда сознание Дато вновь укрепилось в окружающем мире, он услышал, как отступает хор железных крыльев.
Ещё какое-то время он двигался прямо, лишь когда единственным звуком вокруг стал скрип телеги и мерное сопение коней, Дато обернулся. На небе ему попалась лишь одна красная точка – это был Марс.
Жалко коня. По сути, жертва эта была никому не нужна. Саранча так и так погналась за Дато, так за что пострадало животное? Хотя, успокаивал он себя, может, не выиграй он хоть немного времени, не сумел бы взять себя в руки и прочитать текст.
Дато всё не решался назвать это молитвой, ведь по сути он ничего не вкладывал в произношение слов. Текст этот он выучил скорее из-за его красоты. К тому же именно эти слова спасли одного из Мастеров – Хоруса. Единственного Мастера, что был удостоен этого звания не за технические знания, а за богословские. Именно он спасся от дронов, впав в полуэкстатическое забытье за чтением молитвы. Именно он обучил подмастерьев спасительным молитвам. Хорус предпринял несколько попыток объяснить феномен, однако свой труд он так и не завершил, а спустя пару месяцев и вовсе ушёл из горной обители Мастеров и поселился в старом монастыре. Машинам не было дела до старика аскета, решившего возродить традицию исихазма на развалинах мира. А вот Мастерам Хорус был нужен. К нему и держал путь Дато.
До старых монастырских стен у подножья широкого горного хребта Дато добрался к следующему вечеру. В пути ему попалась лишь стая собак, что с любопытством бежала за ним несколько километров.
Первый человек – бородатый мужчина с лысой головой, в грязном монашеском одеянии – попался ему уже у ворот монастыря, а точнее – у арки, оставшейся на месте давно сгнивших ставней.
– Я к Хорусу.
Мужик осмотрел Дато, поглядел с подозрением на телегу.
– А там что? – спросил страж, указав на кузов.
– Скажу Хорусу. Позови его.
Мужик не собирался никого звать. Он смотрел на Дато пристально, точно старался узнать в нём кого-то.
– Скажи, что я от Мастеров.
Последнее прозвучало как пароль. Мужик широко раскрыл глаза. Проморгался, будто от песка, и потопал внутрь.
Дато спрыгнул на землю и прошёл через арку.
Внутренний двор монастыря зарос травой. Несколько мёртвых ив, наполовину утопленные в землю остатки грузового автомобиля, через которые, будто через рёбра скелета, росла зелень. Полуразрушенная кирпичная постройка, рядом ещё одна, – из необработанного горного камня, промазанного чем-то клейким, – совсем свежая. За всем этим возвышался монастырь. Он почти сливался с горой позади, и, казалось, сам был вытесан из единого камня. Главное здание монастыря представляло вписанный в квадрат крест с полукруглыми апсидами на концах. Тёмные синевато-серые стены во вьющихся виноградными лозами трещинах, чёрные узкие окна напоминали змеиные зрачки.
За осмотром монастыря, Дато не обратил внимание, как вдоль стены к нему двинулись две фигуры.
– Правда от Мастеров? – Спросил голубоглазый старик. Всё в нём выдавало возраст: сутулость, легкая дрожь в руках, морщины, лучами секущие, лицо. Но только не глаза. Волнами в них сверкало море жизни.