Евграф Силыч, не ожидавший такого демарша, напряг слух и внимание.
— Итак, — набираясь смелости, продолжил Звонцов, — сейчас я сделаю копию своего рисунка, но заберу с собой. Вы должны понимать, что в дальнейшем я вообще не смогу работать в вашей мастерской: каждая стадия работы сама по себе требует тщательной прописки, прописка, сами понимаете, — дело кропотливое, а с учетом того, что вы будете портить холст за холстом и мне придется постоянно делать копии, получается, что я должен у вас дневать и ночевать. Согласитесь — все вместе это нереально.
— Пожалуй. Что же вы предлагаете в таком случае? — Заказчик сообразил, что первоначальные жесткие условия могут навредить ему самому в достижении вожделенной цели.
«Художник» еще более оживился, стал объяснять, жестикулируя:
— Все, что я предлагаю, вполне разумно! Конечно, у меня развита зрительная память — вы же имеете дело с профессионалом! — но чтобы начать работу маслом, передать мельчайшие детали образа, нужно забрать копию с собой. Писать я буду дома подолгу, может быть, сутками, и каждый раз промежутки между «вашими» сеансами будут все дольше — нужно ведь, чтобы просох очередной слой. Холсты в разных стадиях я обязуюсь доставлять вам исправно и своевременно. Самый большой перерыв, как вы понимаете, будет перед последним сеансом, но зато — уверяю вас! — результат всей этой эпопеи будет впечатляющий.
Звонцов, затаив дыхание, ждал, пока купеческий мозг переварит сказанное. Смолокуров долго ходил по мастерской, после чего изрек:
— Черт с вами! Кажется, у меня нет другого выхода. Я принимаю ваши условия, вас будут извещать о датах сеансов, только не вздумайте что-нибудь нахимичить — я вас тогда в порошок сотру.
— О чем речь! — воскликнул обрадованный Звонцов. Он на одном дыхании сделал копию рисунка, возможно, лучшую в своей жизни. «По-моему, это дело выгорит!» — ликовал он в душе. Так и улетел бы «на волю», если бы не вспомнил важную деталь:
— Евграф Силыч, вы там говорили о шестидесяти готовых подрамниках — может, распорядитесь перевезти их ко мне?
— Разумеется, разумеется… — процедил сквозь зубы несколько помрачневший высокородный «купец».
Звонцов уже собирался уходить, как вдруг Смолокуров остановил его:
— Видишь, икон у меня в мастерской нет? Наверняка все слышал. Нужно раздобыть где-нибудь старый образ… Купить, что ли? — Размышляя вслух, он разглядывал стены залы, словно выбирал подходящее место для иконы. Вдруг он внезапно остановился, впился взглядом в Звонцова. Вячеслава напугало преобразившееся лицо заказчика — в глазах Смолокурова горел дьявольский огонь, губы кривила усмешка изувера. — Мне тут одна замечательная идея пришла — ты мне, голубь, сам образ напишешь! Постараешься и напишешь в счет своего долга. Какой у нас святой-то больше всех Богу угодил — Никола? А ты мне угоди, как хозяину. Вот и пусть это будет Никола Угодник. Это мой второй заказ.
Задумавшись, Смолокуров продолжил, как бы про себя:
— Да-а-а… Значит, не желает барышня бриллианты принимать. Брезгует. Думает, ее за драгоценности купить хотят, а душа-то у нее гордая, неподкупная… Э-эх! У меня ведь тоже сердце живое — не золотая болванка с пробой! Но не так-то я прост, не так-то прост… А если мы возьмем, да икону эту… Я думаю, с иконой примет — никуда не денется! Мне ее лучшие ювелиры в золотую ризу закуют, самыми дорогими камушками украсят. Тут уж и сама мадемуазель Ксения не устоит… Тебе на днях доску доставят — вообрази, что ты иконописец, почитай там, что полагается, подучись. Не мне же тебя учить писать? Значит, напишешь, сподобишься. И не говори, что не сможешь…
— Смогу! — поспешил заверить Звонцов, а самого уже в холодный пот бросило. — Разве я вам в чем-то отказывал?
«Хорошо, — умозаключил князь. — А домовую церковь тоже как-нибудь устрою. Найдутся люди иконостас подобрать. С этого-то уж, пожалуй, хватит».
XII
— Все химичишь тут? Ну и вонь же у тебя знатная, Сеня, — поморщился Звонцов. — Когда найдешь секрет философского камня, не забудь мне похвастаться — я за тебя порадуюсь. — Скульптор застал Арсения в мастерской за смешиванием каких-то красок, от которых исходил уже знакомый едкий дух. — Ивана, надеюсь, сейчас здесь нет? — Сеня давно уже не скрывал от Звонцова беспутного постояльца-родственника, хотя и не догадывался о махинациях с надгробиями.
— Хоть бы поздоровался, старый друг, — произнес удивленный игривым настроем Звонцова Арсений. — Не беспокойся, этот пропойца вчера был у очередной знакомой девицы, так что, наверное, загулял и когда появится неизвестно! Он теперь помешан на регулярности связей между полами — модное веяние. Привел себя в божеский вид, бриться взял за правило. Все лучше, чем пьяным здесь валяться сутки напролет. Кто знает, может, женится, и семейная жизнь его изменит.