Князь поблагодарил «Мартыныча» за заботу, попросил шниц по-венски и сухого красного вина к нему. Он ослабил узел галстука, отдышался, но тут какой-то каверзник из-за столика ехидно спросил:
— Господин музыкант, что вы все на скрипочке? Поупражнялись бы на фортепиано!
Дольской с невозмугимым видом сел к роялю и в качестве «упражнения» исполнил несколько сложнейших импрессионических прелюдий. Этого было вполне достаточно, чтобы никто больше не сомневался в мастерстве Дольского и как пианиста. Под восторженные возгласы и рукоплескания присутствующих он наконец вернулся в общество Ксении Светозаровой.
— Вам понравилось? — с надеждой спросил князь.
Балерина ответила не задумываясь:
— Сказать так было бы слишком скупо — ваш музыкальный дар выше обыденных оценок! Вот только: что вы играли в самом конце?
— Клод Дебюсси. Это лучшее, что я знаю из современных авторов, — музыка впечатлений, мелодика будущего!
— Вот именно — будущего, — подчеркнула Ксения. — Для моего традиционного вкуса слишком непривычно. Свобода выражения уместна до известных границ… Но я, возможно, слишком консервативна.
— Вы бесподобны, драгоценнейшая! — коротко определил Дольской и принялся за шниц под кахетинское.
Балерина смотрела на него и молчала, точно собираясь поделиться чем-то. что ее беспокоит. Наконец, оглядевшись, решилась сказать:
— Вы знаете, князь, я подозреваю, что за мной следят. И раньше замечала что-то подозрительное, а теперь почти уверена. Их трое, все чем-то похожи друг на друга, я бы сказала, субъекты без внешности и одеты одинаково. Эти люди меня везде преследуют: на спектаклях; оправляясь на гастроли, я сталкиваюсь с ними на вокзале, даже во Франции они постоянно не давали мне покоя. А в последнее время замечаю их на улице, в обществе, в самых неожиданных местах, — она перешла на шепот, — и я догадываюсь, откуда они!
— При вашей проницательности нетрудно догадаться, — довершил ее умозаключения Евгений Петрович. — Я думаю, из того самого ведомства, может быть, даже лично от небезызвестного вам любителя кавалерийских сапог. Как бы то ни было, имейте в виду, что вам угрожает опасность — с этими шутить не стоит! Слушайте, а давайте я их выслежу и добьюсь от них признания, что им от вас нужно?
Ксения неуверенно произнесла:
— Вы полагаете, в ваших силах справиться с такими людьми?
— Уж поверьте, драгоценнейшая, собственные возможности я знаю, а использовать их ради вас доставит мне истинное наслаждение. Я на все для вас готов! — Князь сгоряча осушил полный бокал вина. Балерина иронически прищурилась:
— А если я попрошу луну с неба?
— Дайте мне точку опоры, и я…
— Ай да князь! Вы, оказывается, еще и физик! — Ксения всплеснула руками.
— Ради вас я готов быть физиком, философом, менестрелем — кем угодно.
— Теперь я вижу, что бывает, когда водку мешают с вином, — качая головой констатировала балерина.
— Смейтесь, шутите — это так вам к лицу! — парировал Дольской. — Вот хотите, я сейчас же распоряжусь, чтобы перекрыли Невский, а мы будем кататься на белых лошадях? Не верите?
— Верю, верю… только не хочу! Мне и здесь очень уютно.
— Я открою музей балета имени божественной Ксении Светозаровой…
— И в витринах будут выставлены мои истертые до дыр пуанты, истрепанные пачки, да? Кто же будет посещать этот «божественный» музей?
— Как кто — мы с вами! — не унимался князь. — Ни одного поклонника туда не пущу! Это будет закрытый музей — все будут о нем знать, но никто не сможет туда попасть. Сам буду его шефом, а вас назначу главной хранительницей. Я вообще объявляю вас Главной Актрисой в Мире!
Ксении начинала нравиться эта игра:
— Наконец-то — всю жизнь мечтала побыть главной! Сама буду выбирать себе партии… А новое почетное звание выше Заслуженной артистки Императорских театров?
— Безусловно — ведь это не звание, а Тbтул! К вам будут обращаться примерно так: Ваша Творческая Непревзойденность!
— Впечатляет. Значит, вы, князь, готовы исполнить все, что я хочу?
Вместо ответа князь достал откуда-то маленький блокнотик в золотом переплете с золотым же обрезом и крохотным карандашиком, приготовился записывать.
Ксения приняла самый серьезный вид и торжественно изрекла:
— Не хочу быть главною актрисой, хочу быть Владычицей морскою, чтобы жить мне в Окияне-море, и вы были у меня на посылках!
— Слушаю и повинуюсь! Только имейте в виду: в море мокро, а я и так уже у вас на посылках — по собственной воле.
Она выдержала многозначительную паузу, потом уверенно заявила: