— Видите ли, — племянник продолжал выдавливать из себя фразы, — признаться честно, меня озадачило, что картина выцветает… А вас не озадачивает, meine liebe Tante?
— Ты вечно поддаешься панике, Эрих. Постыдись! Я вот тоже немного обеспокоена, однако слона из мухи не делаю: уверена, опасения преувеличены и все должно уладиться. Так ты только об этом хотел поговорить?
Эрих переминался с ноги на ногу.
— Что молчишь? Не стой как истукан!
— Можно спросить, дорогая тетушка, — а как же вы узнали, что Звонцов сам приедет в Веймар? Не перестаю удивляться вашей прозорливости…
— Ох, Эрих! Пора бы научится соображать своей головой, впрочем, в твоем возрасте, наверное, уже поздно учиться… Я ведь тебе давно говорила, что никуда он от нас не денется. Все просчитано, и будет так, как мы задумали. Ну-ка. успокойся — ты же мужчина!
— Это правда, я мужчина! — Эрих тут же встрепенулся с важностью индюка или петуха на насесте. — Позволю заметить — я даже муж! А поэтому у меня давно созрел к вам серьезный разговор.
— Что же у тебя там за мировая проблема? Только коротко и ясно. Опять с Мартой нелады?
— Вы всегда смеетесь надо мной, это жестоко, liebe Tante: оставьте мою личную жизнь! Я лишь хотел по просить: может быть, после того, как все свершится, вы не станете объявлять о самоубийстве «КД»?
— Это еще почему? С какой стати, не понимаю… Что ты там замыслил, племянничек, а?
— Ничего особенного. Я просто подумал, почему бы, собственно, не выдать меня за «КД»? И больше ничего…
У Флейшхауэр от неожиданности округлились глаза:
— Да ты в своем уме? Ты не бредишь случайно, племянничек? Опомнись — об этом не может быть и речи!
— Вот так всегда, тетушка, стоит вас о чем-нибудь попросить. Ну хоть что-нибудь вы можете сделать для своего единственного племянника? Я давно замечаю — вам безразлично мое счастье! Мне хочется, хочется стать «КД»!!!
Эрих замахал кулаками над головой, затопал ногами (у лежащего на полу Звонцова даже в голове зазвенело).
— Сейчас же прекрати истерику и не распускай сопли! Твоя просьба невыполнима, Эрих, и я ничего сейчас не слышала, понятно? У нас есть твердые намерения, и менять мы их не будем. Уже сделаны последние приготовления, планам Бэра больше ничего не сможет помешать. Ну что, тебе мало богатства, разве я стесняю тебя в средствах? В чем вы с Мартой нуждаетесь? Я понимаю, теперь тебе захотелось славы — это блажь, Эрих!
— Вам, конечно, легко говорить — о вас газеты пишут в Европе и за океаном, а я не известен никому! Я — жертва несправедливости… — племянник разрыдался, теряя самообладание. — Вот возьму и наложу на себя руки: вы знаете, тетушка, про мое психическое расстройство! Думаете, у меня воли не хватит расстаться с жизнью? Я еще всем докажу…
— Ты что же. решил меня шантажировать?! Не играй с огнем, племянничек!
Слова тетушки несколько охладили Эриха. Он понизил тон:
— Liebe Tante, вы меня неправильно поняли: ведь если я стану «КД». ничьим планам мы не помешаем, и я полагаю, что хозяин не будет против.
— А как же тогда договоренность с партнерами? Ты только подумай — после гибели «КД» цена на картины подскочит в десятки раз! Представляешь, какие это деньги?
— Да что вы заладили — деньги, партнеры! — Эрих снова вскипел. — Тоже мне повод для отказа! Признайтесь, наконец, meine Tante — ни меня, ни вас давно уже не интересует богатство. Лично мне, по крайней мере, нужна СЛАВА «КД», я во сне вижу себя на его месте!
— По-моему, ты даже не понимаешь, чего хочешь, — Флейшхауэр измерила сутулую и расплывшуюся фигуру племянника скептическим взглядом. — Ты даже не знаешь, как кисть в руках держать, ты вообще бесталанный лентяй — сам виноват, ничему не научился в жизни. Только и умеешь, что пьянствовать да путаться с девками на глазах у жены! Живешь в свое удовольствие, к тому же еще за мой счет… Нужно ведь хотя бы соответствовать уровню, на который замахиваешься. Ну как ты себе это представляешь — стать «КД»?
— А вы только выслушайте внимательно, liebe Tante, что я придумал, и тогда поймете. Закажите Звонцову мой портрет, а потом можно будет спокойно представить его. как портрет «КД», а меня, естественно, как самого автора. Объявим в прессе, что пришло наконец время раскрыть тайну псевдонима, которая не давала покоя художественным кругам и ценителям искусства с тех пор, как только первые картины «КД» появились на аукционах. И заметьте — стоить портрет будет не меньше, чем любой из этих пейзажей! Заодно сравните технику исполнения и проверите: случайно светятся его работы или он действительно знает секрет. Не правда ли, это был бы достойный финал для такой большой игры? Так сказать, последний аккорд. Оставшиеся холсты я смогу выставлять на аукцион еще не один год как свои новые работы и тем самым упрочу славу «КД», то есть свою славу, а заодно свое финансовое положение. Вы не представляете, как я буду существовать без вашего содержания — безбедно, meine liebe Tante!