«Трагедия в Веймаре. Нелепая гибель КД.
Русский маньяк на свободе.
В ночь на 15 января 1914 г. в Веймаре, в особняке. принадлежащем г-же Флейшхауэр, совершено зверское убийство трех человек — супругов Эриха и Марты Флейшхауэр и сторожа Граббса, трупы которых обнаружены на месте преступления. Расследованием установлено, что убийство совершено русским художником Вячеславом Звонцовым, который, чтобы скрыть следы преступления, совершил поджог здания. Пожар уничтожил большую часть дома, кроме мастерской, в которой сохранилась одна из улик — портрет супругов.
Почерк преступления и его мотивы изобличили Звонцова и как виновного в совершении серии кошмарнейших убийств в Роттенбурге летом 1909 года: ныне он изобразил обгоревшие скелеты будущих жертв, как когда-то методично зарисовал агонизирующие жертвы в Роттенбурге. Портрет супругов выполнен углем: убийца-психопат предопределил способ убийства изображенных им людей.
Звонцов проживал на правах гостя в доме почетной гражданки, известной меценатки и общественной деятельницы. Он сам предложил нарисовать портрет ее племянника с супругой. В процессе подготовки к преступлению Звонцов пригласил Эриха и Марту Флейшхауэр для позирования в мастерскую, расположенную в особняке Флейшхауэр; готовясь скрыться с места преступления, преступник заранее забрал свои вещи из особняка меценатки, для совершения поджога им был приобретен бидон керосина. Данный бидон оставлен преступником на месте преступления и в дальнейшем был опознан торговцем из москательной лавки. Служащий веймарского железнодорожного вокзала сообщил в полицию о продаже в ту ночь билета на берлинский поезд какому-то господину с иностранными акцентом и фамилией, который волновался и спешил.
Госпожа Флейшхауэр в связи с трагической гибелью племянника и его супруги раскрыла настоящее имя живописца, известного художественной общественности под псевдонимом „КД“, в реальном существовании которого некоторые ценители искусства даже сомневались. Погибший Эрих Флейшхауэр и был тем самым молодым гением, который при жизни, чтобы избежать ненужной славы, скрывал свое дарование и талант под скромным псевдонимом.
Только теперь стало ясным, что Звонцов совершил ряд указанных преступлений из патологического чувства зависти к талантливому живописцу. Чтобы подозрение пало на другого человека, он подписал портреты убитых роттенбуржцев инициалами „КД“. Только теперь мы можем по-настоящему осознать, какие страдания испытывала благородная стойкая женщина, выслушивая страшные обвинения в совершении убийства роттенбургских горожан поддерживаемым ею молодым талантом — художником „КД“.»
Сразу за статьей крупным курсивом было выделено объявление имперского полицейского ведомства о назначенном вознаграждении в 1 000 000 рейхсмарок тому, кто располагает какими-либо сведениями о местонахождении особо опасного уголовного преступника российского подданного Вячеслава Меркурьевича Звонцова. Чуть не лишившийся чувств при чтении равносильной смертному приговору статьи, Вячеслав Меркурьевич предположил задним умом, что мастерская и портрет чудным образом остались невредимы из-за иконы, которую он там бросил. Это совпадение мгновенно привело его в бешенство, впрочем, теперь было бессмысленно давать волю чувствам. Звонцов попытался взять себя в руки, срочно решить, как себя вести в сложившейся катастрофической ситуации, но мысли его перескакивали с одной на другую — панический страх и отчаяние, нарастая, все более овладевали его существом. «Нужно немедленно разыскать разносчика газет, взять у него оставшиеся номера и уничтожить! Здесь все и вся против меня — вдруг кто-нибудь из пассажиров тоже прочитал статью, вдруг меня сочтут подозрительным?! Хотя бы те же немцы из ресторана — как они на меня смотрели! Эта антропософка отомстила Эриху, Марте и сторожу за то, что я все узнал!!! Это сделано для того, чтобы быстрее найти меня, а главное. Копье. Непременно найти газетчика, он не успел еще все распродать…» Звонцов выскочил из купе и побежал опять в направлении ресторана, решив почему-то, что разносчик, пройдя весь состав, вернется назад и как раз попадется ему навстречу. Уже в соседнем вагоне в соответствии с логикой своего шокового состояния скульптор встретил того, кто ему был нужен, с пухлой пачкой прессы в руках, и, перегородив ему дорогу, заявил по-немецки, что берет весь его товар, причем, не спрашивая о цене, протянул разносчику несколько крупных кредиток. Тот всем своим видом показал, будто был заранее готов к такому предложению, и на чистом русском произнес: