Вишнудатта последовал за брахмаракшасом с отчаянной решимостью. "Может ли быть глупец, равный мне! Как могу я приписывать недостатки Самому Господу и обвинять Его в непристойном поведении? Какой я несчастный, что, хотя знаю очень хорошо, что Он один, и только один Господь, который защищает все миры, и даже после этого, увидев Его своими собственными глазами, я спасался бегством, переполненный страхом, опасаясь, что мое тело будет повреждено. Это должно случиться снова, это последняя проверка. Есть только две возможности: получить милость Господа или умереть".
В это время брахмаракшас повел его в поселение хариджан*.
Сейчас в уме Вишнудатты не было ни капли сомнения. Ни малейшего страха не было в его душе. Бросившись вперед, он упал к ногам Его и, схватив, крепко держался за них, говоря: "Господь, я ищу твоей защиты, пожалуйста, будь ко мне милосерден".
Хариджанин ударил брамина в лицо и начал оскорблять его. Он даже плюнул на него, и бил его и мучил его различными способами. Что бы хариджанин ни делал, Вишнудатта не отпускал его стоп. Даже когда он нанес ему значительные повреждения, Вишнудатта произносил только одно: "Господь, защити!"
С плотно закрытыми глазами, он все крепче сжимал стопы Господа и произносил: "Господь, защити", как будто не знал никаких других слов, когда внезапно услышал ласковый голос, говорящий: "Что я могу сделать для тебя?" Вишнудатта лишился самообладания от ласковости, нежности слов Господа. Не только ласка была в тех словах, но и нектар. Не отпуская стоп Господа, Вишнудатта поднял свою голову и открыл глаза.
Перед ним был милосердный Господь, одетый в одежды цвета охры; на Его губах блеск, превосходящий лунный свет, вызванный лучезарной улыбкой, преисполненной сострадания. Лунный свет тела блаженства исходил от безупречного Господа, сидевшего на украшенном сидении из священной травы.
Вишнудатта в удивлении посмотрел вокруг. Где собаки, трупы, вороны и орлы? Поселение хариджан тоже исчезло.
Вместо этого там был приводящий в восторг тапован*. Там царило удивительное спокойствие и беспредельное сияние. Не поддающийся определению Господь был там, окруженный божественным блаженством.
Сердце Вишнудатты преисполнилось радости. Без какого-либо усилия он поднялся и трижды обошел вокруг Господа. Из его уст лились мантры четырех Вед во славу Господа, подобно течению Ганги. В этом счастливом состоянии он не сознавал, что делает. Он кланялся снова и снова, его глаза заполнились слезами радости. Он превозносил Господа и, дотронувшись до его стоп, сказал: "О мой Господь, я испытываю великое чувство свершения, коснувшись твоих стоп. Есть ли кто-нибудь, кто не чувствует, что достиг своей высшей цели, когда Ты явил Себя? Господь, Ты — океан милосердия!" Это были не простые слова, правильнее сказать, что он находился в состоянии экстаза. Те, кто охвачен божественным неистовством, счастливы, и Вишнудатта ощущал себя самым счастливым среди них.
Господь тоже был крайне счастлив, видя его ликующую преданность. Он нежно поднял Вишнудатту и сказал: "Лучший среди випра*, проси что хочешь".
Преданный брамин снова оказался перед проблемой. Раньше муж и жена вместе думали над ответом. Если ответ надо дать сейчас, откуда он должен прийти? Такова была проблема бедного брамина. О том, чтобы посоветоваться с женой, не могло быть и речи. В конце концов, что она могла посоветовать? Перед ним Бог, который ждет. Откладывать ответ равносильно оскорблению, как если бы он сказал, что не хочет ничего. Что же делать?
Внезапно ему в голову пришла идея, касающаяся религиозных обязанностей. Тут же он простерся перед Господом и сказал: "Господь, завтра в нашем доме будет отмечаться годовщина смерти моего отца, мог бы ты оказать нам честь своим посещением?"
Господь был очень обрадован. Самоотверженность ответа брамина понравилась Господу. "Если Бог придет как гость, все души умерших предков достигнут освобождения. Это огромное удовлетворение для меня", — думал брамин. Господь сказал: "Я приду в твой дом завтра в полдень. Будь готов".
Наступил вечер. Повернувшись к Вишнудатте, Господь сказал: "Мое время отдыха очень близко. Соверши вечернее поклонение богам в той реке и доберись к себе домой до наступления темноты".
В эту ночь Вишнудатта не мог уснуть. Видя своего мужа в экстазе, его жена Сушила тоже не могла, спать. Оба они были охвачены большим волнением. Завтра Бог придет в их дом. Что делать, когда Он придет? Как они должны принимать Его? Какую пищу приготовить? Как вежливо обратиться и в какое время? За каждым словом чувствовалось, что они переполнены радостным ожиданием. Для этой благодетельной четы вся ночь была заполнена Даттой. До рассвета, пока не наступило время ежедневных ритуалов, они продолжали разговаривать о Господе Даттатрее. Позже, во время совершения своих ежедневных ритуалов, Вишнудатта продолжал представлять себе, что Бог приехал. Он подпрыгивал даже от шума муравья. Он съеживался в страхе, когда пролетала муха.