Он застегивает ширинку, одергивает задравшуюся майку. Рука его ложится на дверную ручку.
Всё кончится прямо сейчас и никогда уже не случится.
Когда ты сама попросишь…
Готова ли я попросить? Мне всё ещё страшно? Откуда эта дрожь, что разносится по телу?
Моё горло сведено судорогой, но спираль внизу живота всё не может раскрутиться. Я издаю новый всхлип, но теперь от понимания: всё будет кончено. Ерзаю по сиденью, выдавая с головой истинные чувства.
Страх только в голове. Где-то на подкорке, но он давит на меня, разрастается, ширится. Тело же изнывает от желания иного рода.
– Денис, ты не понимаешь. Я… я…
Мне физически сложно выдавить из себя простейшую фразу: «хочу тебя».
Денис смотрит на меня. Оценивающе. Словно всё для себя решил, но дает мне последний шанс. Одуматься? Спастись? А затем почему-то его ладонь возвращается на моё бедро, и поглаживания становится сильнее, жестче.
– Значит, ты просто боишься боли? – задает спокойный вопрос, будто мы обсуждаем выставку картин. – Почему? Если ты никогда не пробовала, откуда тебе знать про боль?
Всё бы ничего, но ладонь его при этом очень уж откровенно ощупывает мою задницу.
– Если ты скажешь – я уйду, – шепчет он, языком проводя по моей шее как по оголенным нервам. – Если скажешь, чтобы не возвращался – даже не попытаюсь. Но если ты хочешь, чтобы я остался – ты должна расслабиться и попросить.
– Денис… – голос мой трещит, но рука касается возбужденного члена через ткань джинсов, и я понимаю, что помешательство наше обоюдное. – Ты…
– Я не понимаю, чего ты хочешь? – губы скользят по ключицам, спускаются к груди, и легкая щетина щекочет воспаленную кожу. – Мне уйти? Я причиняю тебе боль? Оксана, поговори со мной. У меня ощущение, что ты сейчас потеряешь сознание. Отключи страх. Откуда он взялся?
О чем с ним можно говорить, когда он так близок, так дерзок и не пытается изображать праведника?
Денис становится самим собой. Тем человеком, который заворожил меня с первого взгляда. Он вытаскивает мой ужас наружу, корень за корнем вырывает из моих легких. Заменяет сомнения собой. Накрывает зависимостью.
Я соображать не могу рядом с ним! Моё тело каплями воска стекает под кресло. Никогда, ни с одним парнем я не испытывала подобного. Мне больно от пустоты внутри.
Он выбрал действенный метод убеждения. Ни словами и ни встревоженными взглядами, а поступками. Касаниями. Тяжестью тела. А вопросы лишь оттесняют липкий ужас неизвестности, не позволяют ему вновь завладеть мной.
В эту секунду я отчетливо понимаю, что моим первым мужчиной должен стал именно Денис Костров. Именно здесь. Сейчас. На чертовом заднем сиденье авто, пропахшем мускусом и пороком.
– Я очень хочу тебя, – выдыхаю ему в губы, и ответом мне становится еле слышный стон. – Войди в меня… прошу… сейчас.
– Точно? – заставляет выгнуться дугой, проведя пальцами по линии нижнего белья, лишь на секунду замирая у запретной точки. – Ты уверена?
Издевается, дурманит, дразнит.
– Да! – подаюсь вперед всем телом.
– Наконец-то. Расслабься, детка, – другим, твердым тоном говорит он, стягивая с себя майку. – Больно не будет.
Глава 6
Его словно срывает с тормозов. Стирает запреты. Ломает разумное, и наружу проступают оголенные инстинкты. Места катастрофически мало, но его нехватка компенсируется возможностью вжаться друг в друга. Слиться. Соединиться.
Вокруг нас сплетаются созвездия. Каждый удар сердца как электрический разряд по оголенной коже. Пальцы водят по разгоряченному телу Кострова. Он такой твердый… везде. Я порываюсь расстегнуть джинсы, но он аккуратно отводит мою ладонь, заводит её за голову.
– Позволь мне управлять процессом, – шепот ласкает ухо, и между ног становится влажно.
Поцелуи заводят, но их недостаточно, чтобы насытиться. Я изнываю от нетерпения. На мне слишком много одежды, и каждый шов так сильно впивается в тело, будто стальной канат.
Пытаюсь так выгнуться, чтобы вдавиться в пах Кострова низом живота.
– Не торопись, – шепчет Денис, опустив лиф платья и обводя языком ареолу соска. – Мы никуда не спешим.
Что он несет? Я спешу! Мне так хочется продолжения, что всё остальное теряет значение. Нет ничего и никого, кроме этого мужчины и его пальцев, и сбитого дыхания, и языка, обжигающего грудь лаской.
Моё платье оказывается задрано до пупа, и Костров опускает обе ладони на живот, мягкими круговыми движениями поглаживает кожу, опускается к бедрам.