В эту секунду я понимаю: любая пытка стоит того, что случится после.
***
Я валяюсь морской звездой, раскинув конечности в сторону, и пытаясь восстановить дыхание. Костров на кухне готовит незатейливый ужин. Да-да, после секса он тоже безумно голоден, как и после боев без правил.
Мне вообще чудится, что в жизни Дениса слишком плотно сплелись эти два запретных деяния. Вроде бы что запрещенного в интиме? Но Костров умудряется перейти на какую-то новую ступень, о которой даже вспоминать грешно.
Как в этом порочном кругу оказалась прилежная девочка Оксана, которая до восемнадцати лет к себе парней вообще не подпускала? Меня заволокло в сети Кострова, засосало в омут его глаз.
– Будешь яичницу в хлебе?! – кричит Денис.
– Буду!
Потягиваюсь, натягиваю его рубашку на голое тело, и босиком вхожу в холостяцкую кухоньку. Знаете, такие кухни обычно бывают в сдающихся посуточно апартаментах. Два стула, стол, минимум посуды, а в холодильнике лишь самое необходимое: пиво и майонез. Причем пиво это оставил какой-то друг Дениса, потому что сам Костров к алкоголю равнодушен.
Чудо, что он где-то раздобыл яйца с хлебом. Прям-таки добытчик!
Я бывала в этой квартире и кухне несколько раз и, если честно, в какой-то момент хотела предложить приготовить что-нибудь съестное. Сходить вместе в магазин, закупить продукты. А потом поняла, что это не укладывается в рамки дружбы. С друзьями спят или играют в приставку, но никак не нарезают помидоры.
– Есть расческа? – Бухаюсь на стул и вплетаю пальцы в запутанные космы. – У меня на голове гнездо.
– М-м-м, расческа? – Денис так оглядывает кухню, будто сам расчесывается исключительно пятерней. – Вряд ли. Могу предложить вилку. Смотри, с пятью зубчиками!
Протягивает ту с улыбкой, но я мотаю головой.
– Тогда извини, других расчесок нет.
– У тебя хоть что-нибудь в доме имеется? – скрещиваю на груди руки. – Моющего средства нет, обычного мыла нет, даже расчески не нашлось.
– Слушай, да оставь здесь свою, и всё, – отмахивается он, но по моему напряженному молчанию понимает, что ляпнул что-то неправильное.
Тотчас и сам осознает, что расческа на территории мужчины может означать нечто большее, чем просто дружбу. Денис запинается, долго подбирает слова. Булка начинает подгорать, и кухню наполняет вонючий запах гари. Я вскакиваю со стула, самостоятельно тушу пожар, пока Костров озадаченно рассматривает то меня, то вилку.
– Всё, хана твоему ужину, приятель, – постукиваю Дениса по плечу, выкинув черные останки яичницы в мусорное ведро. – Можем что-нибудь заказать.
– Слушай… – он дергает щекой. – Я вспомнил, мне срочно нужно закончить одно дело. Не обижайся, ладно? Я отвезу тебя домой.
Настроение Дениса меняется так резко, словно от порыва ветра, и меня обдает почти арктическим холодом. Не верится, что этот мужчина минуту назад подсовывал мне вилку, которую теперь сжимает в кулаке как оружие.
– Сама дойду, – пожимаю плечами. – Мне как раз нужно было зайти в торговый центр.
«Но я решила провести вечер с тобой», – чуть не срывается с губ.
Впрочем, я умею помалкивать.
Мы же, черт бы нас побрал, друзья.
А друзьям не должно быть больно, если их гонят поганой метлой.
***
Растрепанная, с румяными щеками, пропахшая похотью, одетая только в его рубашку. Оксана вызывала в Денисе непонятные чувства.
Он вспоминал, как эта дуреха кинулась грудью на мужчину, которого даже не знала. Решила защитить. Вдуматься только! Защитить его, дерущегося по подпольным клубам с шестнадцати лет, а уж за гаражами – с самого детства.
Пусть его и сбил случайный удар, но Денис бы встал.
А в итоге он лежал под ней, бедро к берду, чувствовал цветочный аромат, исходящий от незнакомки, и понимал, что мысли его далеки от обманутого подполковника Фокина.
Дениса никогда не тянуло к блондинкам. Все эти дурашливые мордашки, голубые глазки и похотливо распахнутый ротик – не для него. Ему нравились стервозные девушки, они понимали, чего хотят от себя и от мужчины. Секс с ними по определению не мог быть плохим, потому что пока миловидная блондиночка хлопает ресничками, знойная брюнетка уже обхватывает член губами.
Денис Костров любил девушек. Любил необременительный секс. Любил случайные связи, которые приводили к приятным воспоминаниям.
Он не запоминал имен и редко когда встречался с кем-либо дважды. Разве что девушка делала минет очень уж хорошо.
А потом появилась Оксана Верещагина.
Эта девчонка из бара, которая почти пустилась во все тяжкие, но в последний момент испугалась и дала задний ход. Эта студентка-третьекурсница, которая всю первую лекцию пыталась слиться цветом лица с бледно-серой стеной. Эта недотрога, которая даже курить не умела.