Денис сидит на полу, прижав затылок к стенке душевой кабины, а я накладываю повязки. Одну за другой. Монотонно, не думая ни о чем. Пытаясь быть собранной и равнодушной.
– Ты не должна этого делать, – говорит почти осмысленно, когда я затягиваю узел на бинте.
– Не должна, угу. А ты не должен надираться в сопли и не должен пытаться убить себя как подросток-переросток.
– Я не пытался убить себя, – пресекает почти нормальным тоном Денис. – За кого ты меня принимаешь? Это случайность.
Я мрачно киваю. В комнате откидываю смятое одеяло с дивана, силой укладываю Кострова на скрипучий матрас.
– Ложись. Ну же, давай.
Пытается отнекиваться, но как-то вяло. Сколько же он влил в себя за этот день?
– Раньше моим наркотиком были бои, – шепчет в полудреме. – А сейчас я не могу забыться… даже когда дерусь… когда пью… Думал, всё пройдет, но закрываю глаза, а всё равно вижу тебя. Везде. Повсюду. Запах твой. Мне без тебя никак, Оксана.
Цепляется перебинтованными руками за мои запястья, не позволяя сбежать. Да только мне больно находиться рядом. Всё-таки стягиваю сапоги и ложусь в отдалении – боюсь, что натворит глупостей, если уйду – и вслушиваюсь в то, как рваное дыхание выравнивается. Денис быстро засыпает, а вот мне не уснуть.
Непонятно, что же делать.
С его признанием. С его эмоциями. С ним самим.
Глава 12
Утром всё становится четче, но оттого лишь сложнее. Осколки стекла на полу, капли крови, измазанный ею подоконник. Человек, что спит в полуметре от меня, и мы делим на двоих один воздух. Я смотрю в потолок, изучаю неприметные трещины с особым интересом. Потому что как только пошевелюсь, то выдам себя. Придется Денису объясняться, а поутру всегда тяжело подобрать слова.
Вчерашний вечер окончательно запутал, и ночь не принесла облегчения.
Я не могла ненавидеть Дениса так же горячо, как ненавидела после поцелуя, но не могла и простить его. Не могла разобраться в себе, в своих чувствах. Не могла понять, чего вообще хочу.
Зачем он признался?..
Сделал лишь хуже своей искренностью. Сказал, что я ему небезразлична, а сам столько времени встречался с моей подругой, выскабливая меня этим своим поступком дочиста.
Неужели не понимал: так нельзя? Я ведь – внезапно! – тоже живая, тоже умею чувствовать. Мне неприятно, и отчаяние мешает дышать уже несколько недель. А он так запросто признается: «Мне без тебя никак».
Так почему не сказал этого раньше?
Что с ним происходит, как разгадать его, не сломавшись самой?
Я всё-таки встаю и иду на кухню, где машинально прибираю следы многодневного запустения. Стараюсь сильно не греметь, когда выбрасываю недопитый алкоголь, отмываю кружки, вожу чистой тряпкой по столу.
Сколько же он пил, а главное – зачем?!
Судя по тому, что еды в доме так и не появилось, всё, чем занимался Денис: выпивал и дрался, периодически общаясь с Мариной. М-да, рецепт замечательной диеты.
– Ты не должна убираться, – доносится до меня голос.
Денис стоит в дверях, но не рискует перешагнуть порог. На нем всё те же измятые джинсы, всё та же футболка. Перебинтованные руки сжаты в кулаки. Ну, хоть не кровоточат.
Сдуваю со лба прядь волос, сильнее закатываю рукава свитера.
– Тебе нравится пьянствовать, а мне наводить порядок.
Стараюсь отвечать спокойно, но язвительность так и лезет наружу. Да, черт возьми, мне обидно и больно от его поступков. Я имею право на маленькое ехидство.
– Поверь, мне не нравится пьянствовать. Я ненавижу алкоголь, но что-то пошло не так. Извини, что заставил тебя остаться, ещё и заниматься моими проблемами. Уехала бы – правильно б сделала.
Денис вздыхает, шумно вбирая воздух. Так и стоим на приличном расстоянии друг от друга, причем я как специально вооружена кружкой. Могу и огреть, если будет приставать.
Да только не будет. Сама это понимаю. Он так смотрит, будто боится спугнуть одним лишь взглядом. Не тронет. Не приблизится. Предпочтет быть подальше, занимаясь самоедством, уничтожая себя в боях. А в глазах его – пустота, столь глубокая, тягучая, обжигающая.
– Костров, сейчас ты мне всё объяснишь, – решаюсь я, плюхаясь на подоконник. – Вообще всё. Про отъезды, про «не пиши мне больше», про возращение и Марину. Про твои пьяные откровения и поцелуи. У тебя один-единственный шанс. Если ты не готов, не хочешь или не можешь – я просто уйду навсегда. Понял?
Удивительно, как тверд мой голос в эту секунду.